[сентябрь 1897 г.]
Как ваше здоровье? Я вчера была обеспокоена, мне показалось, что в самом деле у вас может сделаться инфлуенца. Нельзя ли мне написать поскорее, как ваше здоровье? Я делаю безумие: у меня еще болит немного в горле и голоса нет -- а все-таки еду на вечер А.К. Толстого, где даже не знаю, что буду читать, а уж как -- можете легко вообразить. Мне страшно не нравится, меня отвращает то, что я еду именно на такой вечер, где на меня смотрят, как на актрису -- и как, главное, не надо смотреть. Так тихо и неподвижно, что напоминает смерть. Я вас люблю, возьмите это слово, потому что оно вам нравится, и еще потому, что я не могу другим словом определить глубокой и серьезной привязанности к вам, которую вы еще не могли разрушить никакими способами, как меня ни мучили. Я вас люблю -- и вторю вам, больше вторю, чем вы мне, хотя для моей жадной души вы не даете доказательств.
Скажите, что и вы верите в будущее.
92
2 окт[ября 18]97 г., СПб.
Зинаида Николаевна Мережковская-Гиппиус желала бы знать, когда она сможет получить свои портреты и письма, взамен возвращенных? Может быть, следует обратиться к посреднику? Вопросительным знаком было выражено желание узнать время напечатания стихов -- ввиду скорого выхода книжки.
93
4 октября [18]97 г., Шевино.
Мне непонятно, почему вы так раздражительны. Я посылала вам стихи, основываясь на ваших же письмах о Денисове (там было и обо мне). Каким образом вы усмотрели в естественном вопросе о времени напечатания -- сомнение в вашей "добросовестности" -- для меня загадка. Ваша подозрительность и противоречия сбивают меня с толку -- может быть в них есть какие-нибудь тайные смыслы? Но я плохая угадчица и очень хотела бы, чтобы вы со мною объяснились точно, без дальнейших противоречий, беспокойных и для вас, и для меня. Хотите -- печатайте меня, не хотите -- не печатайте. Это так просто. Так же просто можно сказать, вы меня ничем не оскорбите. Тем не менее, я понимаю ваши действия с серенадой, что она, как вы писали, вам понравилась. Жаль что так вышло: j'y tenais fort {Мне очень хотелось (фр.). }.
О "посредниках" -- я тоже предпочитаю выяснить. Вы начали с того, что избрали г.Геренштейна не только посредником -- но "наперсником", в чем, к сожалению, я не могла иметь и сомнений. Легко можете представить, зная меня, как я отнеслась к этому факту. Но я воздержалась от всякого выражения неудовольствия, не желая касаться ваших действий. И теперь мне... странно, странно, что в конце концов вы говорите со мной таким тоном, будто дело "посредничества" идет от меня и мне "по душе". Следует во всех делах держаться справедливости, даже не щадя себя. Вот мое мнение, которого вы, очевидно, не разделяете.