Всю свою жизнь Гиппиус живо интересовалась католической верой. В дневнике Несколько комментариев к комментариям,16 например, она признается в своем сочувствии католическому мистицизму: "Католической мистике я сочувствую, лозанскому движению тоже, конечно. Храмовое благочестие тоже неплохая вещь, но мне более чужда. Что касается обучения христианской жизни примером, то я не могу, т. к. сама не чувствую себя ведущей такую примерную христианскую жизнь". Гиппиус считала, что ее назначение в религиозной жизни состоит в создании Главного,17 "Церкви как евангельской, христианской религии Плоти и Крови", которая должна включить в себя и католическую Церковь. В свою бытность в Париже, в 1906-1908 гг., Гиппиус и Д. С. Мережковский общались с католическим духовенством, в частности с Abbé Portal, ректором Парижской семинарии, и Abbé Loisy, принадлежавшими к движению, которое Гиппиус обозначала как "борьбу за христианство с исторической церковью",18 с такими представителями модернистского движения, как Père Labertonnière и его секретарем Louis Canet, оба из Annales de philosophie chrétienne, и с Бергсоном. Анатоль Франс тоже был собеседником Мережковских в Париже. Религиозные вопросы и метафизические концепции обсуждались на этих встречах католического духовенства и модернистского движения, но Зинаиде Гиппиус и Мережковскому не удалось приобрести среди них новых сподвижников для Главного. Гиппиус приходит к выводу, что Католичество и Русское Православие не могут еще слиться и что если бы они и могли соединиться, их союз не мог бы создать "нового религиозного сознания", Главного, необходимого для рождения новой, вселенской Церкви. Но даже после этого открытия Гиппиус не утратила своего интереса к католической религии.
В ожидании Царства Третьего Завета на земле Гиппиус вместе с Мережковским создала Религиозно-Философские собрания в Скт-Петербурге, журнал Новый путь (Скт-Петербург, 1903-1905) и Главное, которые сыграли исключительную роль в духовной и художественной жизни русской северной столицы в начале века. В процессе развития Главного Гиппиус и Мережковский привлекали к себе представителей русского духовенства, выдающихся художников и писателей, философов и политических деятелей. Епископ Сергий и Митрополит Антоний из Александро-Невской Лавры, А. В. Карташов и В. В. Успенский из Санкт-Петербургской Духовной академии; Андрей Белый, Александр Блок, Мариетта Шагинян, H. M. Минский-Виленкин, А. Л. Волынский-Флексер, Д. В. Философов, В. В. Гиппиус, В. Ф. Нувель, Лев Бакст и Александр Бенуа примкнули к деятельности Гиппиус в Главном. Бердяев, В. В. Розанов и В. А. Тернавцев разделяли многие из взглядов и действий Мережковских. Среди их политически-мыслящих сподвижников находились Б. В. Савинков, И. И. Бунаков-Фондаминский и Г. В. Плеханов. Все они, в той или иной степени, способствовали развитию Главного -- на пути к Человечеству Третьего Завета.19
Для Зинаиды Гиппиус годы 1900-1917, годы Главного, были самыми значительными во всей ее творческой жизни. После революции 1917 г. она перестала относиться критически к существующей Русской Православной Церкви, видя в ней "страдающую" Церковь всех русских. "Я с ними [со всеми русскими верующими]", -- писала она в 1922 г. "Я совершаю Евхаристию с ними в моих мыслях. Я знаю, что они сохраняют свою верность, как я сохраняю мою веру". "Я сливаюсь, вливаюсь в главное течение Церкви с_е_г_о_д_н_я, и если что-нибудь во мне, сегодняшней, не сливаемо с ним -- я это от себя отрезаю",20 -- сообщала она в письме к Бердяеву. Тем не менее, она сохранила свою твердую веру, что воплощение Главного произойдет в будущем: "Воплощение этого миросозерцания в словах и, главное, в жизни -- необходимо, и оно будет. Не под силу нам -- сделают другие. Это все равно -- лишь бы было". К этому заключению Гиппиус приходит под конец жизни, как об этом повествуют вышеназванные дневники-записи ее собственных религиозных размышлений. Письма Зинаиды Гиппиус в Клозон следует читать в свете ее философских исканий.
Письма ее, кроме того, проливают свет на яркую индивидуальность поэта, ее внимательное отношение к близким ей по духу людям, желание им во всем помочь, беспокойство по поводу многочисленных русских религиозных группировок в Париже, искажающих лик Русской Православной Церкви; ее патриотизм, нетерпимость по отношению к большевикам, глубину ее метафизических воззрений и лояльное отношение к России -- "без большевиков". Письма в Клозон также передают зоркое внимание поэта ко всему, происходящему в русской эмиграции в Париже, включая пассивность, нужду и безденежье русских эмигрантов. Художественное достоинство этих писем заключается в точной, выразительной речи Гиппиус и ее многочисленных коротких характеристиках людей, которые предстают перед глазами читателя как "живые лица". Ее изображение той части русской интеллигенции, которая сыграла большую роль в истории России, имеет немалое историко-литературное значение, т. к. они дают возможность непосвященному читателю увидеть некоторые "как?" и "почему?" русской революции 1917 г.
В подготовке писем к печати я не сделала никаких поправок в стиле, орфографии и системе пунктуации Зинаиды Гиппиус. Комментарии о более известных писателях, как, например, И. А. Бунин, гораздо короче, чем о менее известных. Но и тут я не имела в виду дать исчерпывающие био-библиографические сведения. Цель этих комментариев -- облегчение чтения и понимания писем Гиппиус для читателя, которому недостаточно известны атмосфера и события в жизни русской эмиграции в Париже в 1920-1939 гг.
Письма Зинаиды Гиппиус к Д. В. Философову, Б. В. Савинкову, Н. А. Бердяеву, П. Н. Милюкову, В. А. Злобину, Г. В. Адамовичу, В. А. Мамченко, Т. И. Манухиной, А. Н. Гиппиус, Грете Герелль, как и письма А. В. Карташова к Гиппиус и Мережковском, напечатаны в моей книге Intellect and Ideas in Action: Selected Correspondence of Zinaida Hippius. 21
Книга "Зинаида Гиппиус: письма к Берберовой и Ходасевичу", под ред. Erika Freiberger-Sheikholeslami,22 вышла в 1978 г., а письма к М. В. Вишняку, "З. Н. Гиппиус в письмах", были опубликованы адресатом в "Новом журнале"23 в 1954 г. Письма Гиппиус в Клозон для напечатания были мне любезно предоставлены библиотекой Иллинойского университета.
ПРИМЕЧАНИЯ
1. См. Возрождение. NoNo 217-220. Публикация Т. Пахмусс.
2. Там же, No 221.