Публикация В. Аллоя
Помещаемое ниже письмо Зинаиды Николаевны Гиппиус к Д.В. Философову датировано 17 октября 1905 года. Карандашная пометка на полях первой страницы текста уточняет момент написания: "за час до Манифеста", -- словно подчеркивая поразительное несоответствие авторских мыслей общему "духу времени". Для большей части интеллигенции вторая половина 1905 года -- "весна надежд", воплощение давней мечты, исполнение пророчеств. Так воспринимают ее не одни лишь социалисты, но все либеральное общество, в той или иной мере сочувствовавшее революционным идеалам. "Идем в открытый бой с драконом, и да укрепит Бог наши слабые силы!" -- писал уже после объявления Манифеста С.Н. Булгаков {Письмо С.Н. Булгакова к А.С. Волжскому (Глинке) от 27.10.1905. ЦГАЛИ, ф. 142, ед. хр. 198, оп. 1, л. 15.}.
Для Гиппиус те же месяцы становятся временем глубокого кризиса, переосмысления опыта последних лет, осознания того, что впоследствии она назовет "первым уроком общественности" {З.Гиппиус-Мережковская. ДМИТРИЙ МЕРЕЖКОВСКИЙ. Париж, YMCA-Press, 1951, с. 139.}. Таких уроков будет еще немало. Первый -- длился два года и был неразрывно связан с детищем Мережковских -- журналом "Новый путь", и сменившими его "Вопросами жизни". Судьба обоих изданий во многом повторила судьбу их участников: религиозно-философский поиск, увлечение социальными проблемами, попытка мистического и эстетического оправдания революции, и как следствие -- духовный кризис, приведший большинство авторов к окончательному отказу от позитивизма.
Возникнув в конце 1902 года как продолжение Петербургских религиозно-философских собраний, "Новый путь", по замыслу его основателей, должен был носить не столько художественно-литературный, сколько мистическо-религиозный характер, отличаясь этим от многочисленных журналов того времени. Но уже очень скоро на материалах и направлении его начинают все заметнее сказываться общественное брожение и полевение читательских вкусов. К началу 1904 года социальная актуализация "Нового пути" вылилась в первый редакционный кризис. В апреле журнал покидает его секретарь (бывший секретарь религиозно-философских собраний) Е.А. Егоров. К лету окончательно уходит П.П. Перцов, номинально занимавший должность главного редактора. Его обязанности принимает Д.В. Философов, а на место секретаря Мережковские, по совету В.Я. Брюсова, приглашают Георгия Чулкова, только что появившегося в Петербурге после ссылки. Характеризуя нового знакомца, Гиппиус сообщает 9 марта 1904 г. Перцову: "Он бывший студент, поживший в Иркутске, теперь в Нижнем, пишет в "Нижегор/одском/ листке", был очень хорош с кружком Горького и Андреева, теперь принципиально разошелся; /.../ сам он далеко не без таланта, либерало-декадент, подающий надежды на новое, крайне тянущийся к "Новому пути". Человек деятельный, неприхотливый /.../ и во всяком случае литератор. Нам он очень понравился" {Архив П.П. Перцова. Цит. по: Д.Максимов. "НОВЫЙ ПУТЬ". -- В кн.: В.Евгеньев-Максимов, Д.Максимов. ИЗ ПРОШЛОГО РУССКОЙ ЖУРНАЛИСТИКИ. Статьи и материалы. Л., 1930, с. 160.}. Впоследствии она описывает Чулкова несколько иначе, и восторг уступает место откровенной иронии: "...тут недавно появился в Петербурге молодой человек, кажется, когда-то политический "пострадавший", вряд ли особенно, поэт, т.е. стихотворец, и чрезвычайно бурного темперамента: характерная его строчка была: "Я хочу и я буду кричать!". /.../ Мы нашли, что какой он ни на есть, в секретари журнала, пожалуй, и пригоден. Он на такое предложение с удовольствием согласился" {З.Гиппиус-Мережковская, ук. соч., с. 142.}.
Появление Чулкова в "Новом пути" стало переломным в судьбе журнала. Оно способствовало его резкой радикализации, предопределило разрыв с Перцовым, приход целого ряда новых сотрудников и авторов, все более откровенные симпатии к русским социал-демократам, учению которых, на взгляд новопутейцев, недоставало лишь духовного измерения. Сам Г.И. Чулков выражал свое отношение к ним предельно ясно: "Для нас равно ненавистны как нагло торжествующие "охранители", так и те "либералы", которые стремятся скрыть за почтенными идеалами свою духовную нищету. Мы приветствуем историческое движение, которое, не удовлетворяясь старыми общественно-материальными отношениями, ищет иных социальных форм. Представители этого движения, сами того не подозревая, являются нашими союзниками в деле обновления жизни" {"Новый путь", 1904, No 7, с. 240. (Чулков выступает под псевд. Б.Кремнев).}. Если и не все сотрудники журнала согласились бы подписаться под этой декларацией, то бесспорно, что симпатии их в то время были все же на стороне марксистов. Даже В.В. Розанов, ведший в "Новом пути" особый раздел "В своем углу", встает на их защиту в полемике с церковными консерваторами: ""Экономический материализм": да неужели серьезно выражают его полунищие студенты, толкующие по Марксу о немецких богатствах, а не гг. "духовные", которые ухитрились даже в центре гробов, даже перед рыдающими о покойниках родителями, поставить контору" {ОТВЕТ ПРЕДСЕДАТЕЛЮ СОВЕТА ОБЩЕСТВА РАСПРОСТРАНЕНИЯ РЕЛИГИОЗНО-НРАВСТВЕННОГО ПРОСВЕЩЕНИЯ В ДУХЕ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ, о. Ф. ОРНАТСКОМУ. -- Цит. по кн.: В.Розанов. ОКОЛО ЦЕРКОВНЫХ СТЕН, т. 1, СПб, 1906, с. 320.}.
Стремление к актуализации вынуждало создателей журнала искать прямого выхода в социально-политическую сферу. С момента его основания литературные разделы "Нового пути" вела З.Гиппиус, идеологические -- Д.Мережковский. Теперь этого становилось явно недостаточно. Впоследствии Гиппиус вспоминала: "Где искать людей, которые могли бы поставить и вести журнал в области общественно-политической? Таких притом, с какими наш журнал не утерял бы совершенно и окончательно первоначального своего облика и главного заданья. Кроме группы "идеалистов" (бывших марксистов) не было никого. /.../ И Философов придумал послать нового секретаря, Георгия Чулкова, к этой группе для переговоров: не найдут ли они для себя возможным соединиться с нами для общего ведения журнала "Новый путь"? /.../ Миссия удалась, и с книжек осенних политическая часть уже находилась в руках С.Булгакова и "людей иже с ним"" {З.Гиппиус-Мережковская, ук. соч., с. 142-143. Бердяев и Булгаков уже весной 1904 пытались начать, совместно с Н.О. Лосским и С.Н. Трубецким, общественно-философский журнал "Вопросы жизни", но летом В.М. Саблин отказался финансировать издание. Предложение новопутейцев подоспело как раз в это время.}. Сами идеалисты воспринимали этот союз несколько иначе. Вспоминая о тех днях, Н.А. Бердяев писал: "Осенью 1904 г. я переехал в Петербург для редактирования нового журнала. /.../ План нового журнала был выработан С.Н. Булгаковым и мной. Решено было воспользоваться существующим уже журналом "Новый путь", введя в него новые элементы и преобразовав его. И в группе "Нового пути" и в группе "идеалистов" /.../ были религиозные искания, но в "Новом пути" ориентация была главным образом литературная, у нас же, главным образом, философская и общественная" {Н.Бердяев. САМОПОЗНАНИЕ. (Опыт философской автобиографии). Париж, YMCA-Press, 1949, с.147-148.}. А Ремизов, который в конце 1904 года ведет переговоры с Бердяевым и Чуйковым о своем устройстве в Петербурге {Начались переговоры еще в окт. 1904 в Киеве. С Бердяевым А.М. Ремизов познакомился в 1902 в Вологде, где оба находились в ссылке. Кроме них, там отбывали ссылку А.А. Богданов, А.В. Луначарский, Б.В. Савинков, П.Е. Щеголев.}, уже и вовсе убежден, что едет в их журнал.
Редакционная перестройка, появление совершенно новых сотрудников и авторов, многие из которых принадлежали к радикалам-освобожденцам и к социал-демократам, -- приводили ко все большему перевесу общественно-политической тематики над религиозно-философской. Пути основателей журнала и "новоприбывших" явно начинали расходиться. Первые мечтали о "религиозной общественности", вторые стремились "выразить кризис миросозерцания интеллигенции, духовные искания того времени /.../ и соединить это с /.../ политикой левого крыла "Союза освобождения" с участием более свободных социал-демократов" {Н.Бердяев, ук. соч., с. 148-149.}. Трения усиливались, размолвки и недоразумения возникали все чаще. "В редакции Нов/ого/ пути, в Саперном переулке, повеяло иным воздухом, сказать по правде -- как бы чужим, да и люди, которых привели с собой главные "идеалисты" -- Штильман и др. -- тоже казались нам чужими. Розанов совсем скис и в редакцию почти не приходил" {З.Гиппиус-Мережковская, ук. соч., с. 143.}, -- вспоминала Гиппиус. Мережковские и Философов все больше отдалялись от собственного журнала, группа Булгакова-Бердяева все полноправнее устраивалась в нем. Чулков давно уже полностью встал на сторону идеалистов.
В конце концов двусмысленность положения стала нестерпимой для обеих сторон. После долгих переговоров было решено, что журнал меняет название, руководство в нем переходит к Булгакову и Бердяеву, литературный раздел возглавит Чулков, а состав "Нового пути" автоматически вольется в число сотрудников "Вопросов жизни". Вспоминая об этом мучительном для всех периоде, С.Н. Булгаков писал летом 1905 года: "У меня, чем дальше, тем больше, -- обостряется чувство виновности за хамский, хотя и непредотвратимый поступок наш с ними. О Дм/итрии/ Вл/адимировиче/ я без боли не могу вспоминать, и теперь только соображаю, как много они должны были перестрадать" {Письмо С.Н. Булгакова к А.С. Глинке (Волжскому) от 29.07.1905. ЦГАЛИ, ф.142, ед. хр.198, оп.1, л.5.}.
Однако до окончательного разрыва дело все-таки не дошло, тем более, что события 1905 года оттесняли разногласия на второй план. Сохранялись личные отношения, продолжалась дружба и бесконечные философско-политические споры с Бердяевым. Внутри самого "тройственного союза" -- Гиппиус, Мережковский, Философов, -- такие споры велись постоянно. Самые радикальные позиции защищал Философов, огулом отрицавший самодержавие и высказывавший взгляды, близкие к христианскому социализму. Промежуточное положение занимала Гиппиус. Мережковский считался "консерватором", но после 9 января и он признал, что "самодержавие -- от Антихриста". Эволюция его взглядов в тот период видна из составленного им в 1905 году "Воззвания к Церкви":
"Ныне, когда порвана всякая связь Царя с народом, когда самодержец, принявший вместе с помазанием от Церкви обязанность служить народу, окончательно сию обязанность нарушил, когда не услышан Им голос народа, требовавший ближайшего участия в правлении как единственного спасения России от неминуемой гибели, когда все обещания правительства оказываются обманом, так что все, что дается им, тотчас же отнимается, когда власть самодержавная поддерживается лишь диким и грубым военным насилием и попранием всех законов, Божеских и человеческих, когда предстоит такая кровавая смута, о коей и помыслить страшно, ныне мы, собравшиеся в Петербурге в открытом собрании (и объединенные) священники и миряне, признаем самодержавное правительство отступившим от духа Христова, духа любви и свободы и, следовательно, навсегда лишившимся благословения Церкви православной.