Но свят, кто в пути устоит:
Он алою кровью омочит
Священную пыль от копыт.
О стихотворении "Вера" (все того же, одного, периода) я скажу дальше.
* * *
По видимости, Л. Семенов был, в то время, занят исключительно литературой. Даже близко работая в журнале, не касался стороны "политики": ничего в ней, по его словам, не понимал. О стороне "религии", довольно важной в "Нов. Пути", тоже не помню никаких с ним разговоров... Но поэты бывают разные, и разные у них с поэзией отношения. У кого она вся в стихах -- тому, конечно, без многого можно обойтись. Но если поэзия тонким туманом наполняет всю жизнь, -- поэту некуда спастись ни от "политики", ни от "религии". Будет встреча!
Журнал закрылся, Л. Семенова мы стали видеть реже. Потом он, кажется, уехал. Говорили, будто опять в свое имение (в средней России). Он его очень любил, жил там балованным баричем.
Между тем, оказалось, что поэт вовсе не совершает одинокие верховые прогулки по лесам родного гнезда, но... сидит в одиночной тюрьме.
Когда его выпустили, и он пришел к нам, -- он был все он же. Не в затянутом мундире, правда, а в черной тужурке, но все тот же молодой "поэт", и говорил так же, -- умно, горячо, хотя по своему содержанию... о революции. Он уже был партийный революционер.
Еще несколько свиданий в разных местах, и, наконец, предпоследнее, -- накануне манифеста 17 октября 1905 г. На другой день он уехал в Москву, где готовилось восстание.