У здешней молодежи, той, еще искренно нейтральной, есть песенка:
Забудьте все.
Да будет Россия!
Песенка о двух концах. Не ее ли повторяют примиренцы, зовущие свободных под иго неограниченного произвола, -- "только бы Россия"? Но не предлагают ли и непримиримые "забыть все", не думать ни о свободе, ни о несвободе, -- только бы Россия?
Непримиримые могут упорствовать в своих ошибках (религиозных), могут и далее уклоняться от выбора между двумя коренными линиями, но пусть не обманывают себя: выбор все равно будет сделан ими же самими, хотя помимо их воли; и не казаться будут собрания такими или другими, а действительно примут один из уклонов, как первое приняло -- правый.
Выбор сознательный -- обязанность перед собой и перед аудиторией, а вовсе не перед какими-нибудь данными представителями данных направлений. Хороши или худы эти реальные представители -- вопрос сторонний. Если худы, не верны своей линии -- пусть их критикуют. Если кто-нибудь под знаменем "свободы для всех" действует ради "свободы и власти себе", а другой напротив, говорит о "буржуазном порядке", и против "социализма", будучи народником ("демократом") -- пусть это вскрывается... под лучом того же религиозного прожектора. Очертанья всего должны быть четки и чисты; и очертанья "политики", конечно, -- в том не специальном смысле, которая одна писателям и подлежит.
Два слова об участнике собрания, не писателе -- Карташеве. Критик, доказывая "правизну" собрания, пользуется, между прочим, и Карташевым: не держится ли он определенно правого политического направления?
Не споря о Карташеве, как доказательстве, не входя сейчас в его направление -- я хочу подойти к нему с особой стороны. Ведь я говорю о собрании "под религиозным знаком".
И отмечаю: когда выступает Карташев под этим знаком -- он с беспощадностью библейского пророка громит всех политиков, всякую политику, особенно же специальную, и тех, кто занимается этой презренной "кухней". Он пламенно зовет отказаться от "корыта" и правого, и левого. Ораторский талант делает из него огненного пророка... аполитичности.
Но прямо с "религиозной" эстрады Карташев отправляется на эту самую политическую "кухню", где, по его же словам, работа поглощает большую часть его времени.