Не столько изменился сам Гончаров, сколько, за время его отсутствия, изменился Петербург. Конец Крымской войны, новое царствование, новые веяния -- все меняло атмосферу. Даже "уголок" Майковых был неуловимо не прежний, хотя для вернувшегося друга и нашлись старые, ласковые кресла, принявшие его в объятия. Но вместо покоя -- тут-то и ждала Гончарова самая беспокойная встреча -- с молодой красавицей Е. В. Толстой, и самая беспокойная (для художника -- самая благодетельная) любовь: несчастная. Ляцкий посвящает много интересных страниц этой любви -- страсти старого холостяка, глубокого человека, большого писателя к ничтожной, наивно-ничтожной, полупетербургской-полудеревенской барышне. Гончаров пишет "очаровательной Лизе" длинные письма: они умны, горды, зорки и -- слепы, как письма истинно влюбленного.

Она кокетливо принимала некоторое время его любовь. Но... "она его не любила". Что ей этот тяжелый человек под 50 лет? Писательством, даже славой его, она не интересовалась. Другими делами, службой, -- тоже, хотя он с трогательной откровенностью посвящал ее в свои дела. Это было время, когда он задумал службу -- не бросить, бросить он не мог, -- а переменить на... цензорскую... Он чувствовал тогда особенное тяготенье к творчеству, объясняет нам Ляцкий. "Если невозможно жить литературой, то хотя бы жить около литературы стало его мечтой".

Мысль странная; была или нет у Гончарова мечта, посредством цензорства, "жить около литературы" -- во всяком случае его скоро разочаровало такое искусственное сближение двух половин его жизни, служебной и творческой.

Да никакого сближения и не произошло. Обе жизни продолжают течь раздельно. И настоящая жизнь его -- в любви и в творчестве. Пережитая драма любви преобразилась и высветлилась в душе художника. Долгие годы вынашивал Гончаров образ Обломова; но Обломову не хватало Ольги. Лиза стала Ольгой, и насколько более реальной для Гончарова, нежели Елизавета Васильевна, уже успевшая выйти за кого-то замуж! Ведь любил-то он, своей действительной любовью, именно Ольгу, именно ее видел сквозь Лизины черты. Лиза растаяла -- Ольга живет.

Повествование Ляцкого прерывается на путешествии писателя за границу (в 1857 г.), где он, наконец, окончил так давно задуманного "Обломова". Автору было тогда около 46-ти лет.

Нам остается с нетерпением ждать второго тома этого "живого романа". На его недостатки -- неизбежные! -- не хочется обращать внимания. Если автор сам, от чрезмерной влюбленности в героя, не всегда видит образ, который рисует, -- его видим мы, потому что нарисован он с прекрасной точностью. Эта же влюбленность, вероятно, и заставляет Ляцкого вдаваться порою в лирический пафос, тоже чрезмерный и многословный, особенно когда он подходит к недостаткам героя: "...Изобразительности, вовлекающей, как музыка, в один клубящийся космический поток самозабвенья, поэзии и чувства и читателя, и художника, и его героев, нет в творчестве Гончарова...".

Таких уязвимых, со стороны стиля, мест в книге, впрочем, не много. И сколько их ни будь, не им умалить ценность книги: она остается одной из самых интересных книг последнего времени.

Ляцкий Евгений Александрович (1868-1942) -- историк литературы, этнограф, издатель. Первая монография его о И. А. Гончарове (1812-1891) вышла в 1904 г. Эмигрировал в конце 1917 г., выпустил книги: "Гончаров: Жизнь, личность, творчество" (Стокгольм, 1920), "Гончаров в кругосветном плавании: Критико-биографический очерк" (Прага, 1922), "Роман и жизнь: Развитие творческой личности И. А. Гончарова. Жизнь и быт. 1812-1857" (Прага, 1925).

КОММЕНТАРИИ