-- Я надену маску, -- сказала Марсель. -- Так лучше. И сегодня все можно. Мы ведь не останемся внизу?
Внизу! Очень мне нужны отельные залы! И зачем маска? Впрочем, как она хочет.
Спокойствие было необходимо -- и оно явилось. Я вышел, расплатился с шофером, и мы через широкую ярко-светлую переднюю прошли прямо к лифту.
Откуда-то, из зал ресторана должно быть, заглушенно-нежно еще слышалась музыка. Значит, не поздно...
В отеле ко мне относились с почтительностью. Я занимал одну из самых дорогих комнат и вообще не смотрел на расходы. Меня удивила немножко боязливость Марсель: в маске, и все же кутает лицо, отвертывается от шассера [Шассер (от фр. chasseur) -- посыльный.] в освещенном лифте.
-- Ты ничего больше не будешь заказывать? -- спросила она, когда мы вошли в мою большую, прохладную комнату: из открытой на балкон, в ночь, двери пахло мимозами.
-- Хочешь, я закажу что-нибудь холодное, вина, -- принесут в одну минуту...
-- О, нет, нет! прошу тебя, не надо! Ничего не надо, я не хочу. Запри двери.
-- Милая, любовь моя, да чего ты боишься? Ведь я с тобой, мы одни...
Я запер двери, окно, задернул занавесы, потушил яркую люстру. Только маленькая лампочка с розовым колпаком горела в алькове.