С. 73. Горький, как писатель... давно отцвел, забыт. -- Это суждение Гиппиус было подхвачено другими критиками. В 1904 г. в шести номерах "Русского вестника" и одновременно отдельным изданием вышла "обличительная" (по словам автора) работа Н. Я. Стечкина (1854--1906) "Максим Горький, его творчество и его значение в истории русской словесности и в жизни русского общества". В ней публицист (в скобках заметим: еще до революции 1905 г.) приходит к выводам, прозвучавшим тогда взрывом бомбы террориста: "Максим Горький интересен и важен, как вредный противообщественный элемент"; "В Максиме Горьком вижу я деятеля со стремлениями не лучшими, чем стремления беглого каторжника Емельки Пугачева. На лбу Максима Горького я читаю братоубийственную печать Каина, ибо ему любо возбуждать отбросы общества против общества, ему любо видеть, как одурманенные красными словами его, слепцы из членов этого общества сами лезут в босяцкую пасть, сами готовы вложить топор и лом в руки этого босяка" (цит. по републикации в кн.: Максим Горький: pro et contra. СПб.: Изд-во Русского Христианского гуманитарного института, 1997. С. 616--617).
А позже в "Русской мысли" (1907. No 4) была опубликована знаменитая статья Д. В. Философова "Конец Горького". Она подвела своего рода итог полемике, разгоревшейся вокруг повести "Мать", пьесы "Враги" и некоторых других горьковских произведений "с тенденцией" ("социал-демократ, увлекается политикой и оттого талант падает"). "Успех у Горького, -- пишет Философов, вторя Гиппиус, -- был совершенно особенный. Такого раболепного преклонения, такой сумасшедшей моды, такой безмерной лести не видали ни Толстой, ни Чехов. Горький был герой дня, "любимец публики", нечто вроде модного оперного певца, который в течение коротких лет кружит голову своим поклонникам и затем, потеряв голос, сходит со сцены, погружаясь в забвение. Увлечение Горьким психологически понятно, легко объяснимо. Слишком вовремя появился он, слишком глубокие струны задел он, чтобы не встретить отклика во всей новой России, которая только начинает просыпаться. Широкой публике казалось, что дарование Горького неисчерпаемо, что развитию его нет пределов, и она подстегивала Горького, щекотала его самолюбие, сделала его своим кумиром. Она не давала ему возможности сосредоточиться, оглянуться, понять самого себя, меру своих сил, характер своего дарования. Драма "На дне" была высшая точка творчества Горького; после нес начинается падение". "...Начинается калечение Горького-художника -- Горьким-социал-демократом".
С. 73. Батюшков Федор Дмитриевич (1857--1920) -- публицист, сотрудник журнала "Мир Божий", выступавший против литературы символизма.
"Человек -- это гордо", -- я "смело иду вперед по пути прогресса"... -- Неточные цитаты из пьесы М. Горького "На дне" и его поэмы "Человек".
Мещерский В. П. -- см. о нем в примеч. к статье "Я? Не я?".
С. 74. Меньшиков Михаил Осипович (1859--1918) -- один из ведущих сотрудников газеты "Новое время". В начале 1900-х гг. опубликовал несколько статей о "еврейской опасности", "инородческом заговоре", о социал-демократии как партии "еврейской смуты", вызвавших полемику и создавших ему репутацию антисемита и охранителя. Его статья "Титан и пигмеи" (Новое время. 1903. 23 марта), направленная против Религиозно-философских собраний, сыграла существенную роль в их закрытии. Расстрелян большевиками.
Стародум -- один из псевдонимов критика, публициста Николая Яковлевича Стечкина (1854--1906), ведшего в "Русском вестнике" раздел "Журнальное обозрение".
...Челкаш или Фома, или Илья... он же "супруг Орлов". -- Названы герои произведений М. Горького: романов "Фома Гордеев" и "Трое", рассказов "Челкаш" и "Супруги Орловы".
С. 75. Скиталец (наст. имя и фам. Степан Гаврилович Петров; 1869--1941) -- прозаик.
Вересаев (наст. фам. Смидович) Викентий Викентьевич (1867--1945) -- прозаик, литературовед, поэт-переводчик; автор "Воспоминаний" (1936).