Эти письма, писанные дочерью, до такой степени сам Розанов, что странно было видеть чужой почерк. Розанов в расцвете своих душевных сил? Нет, просто он, в том самом расцвете, в каком был всегда, единственный, неоценимый, неизменяемый. Одно разве: в предпоследние годы его бесчисленные мыслеощущения, его "да -- нет", с главным, поверх выплывшим ощущением "холода -- смерти" -- были уже так заострены, что куда же дальше? И однако они еще обострились, отточились; дошли до колющей тонкости, силы и яркости.
Ледяные воды поднимались к сердцу.
7
СЛОВА ЛЮБВИ
-- Розанов нашел приют в Троице-Сергиевской Лавре в тяжелую минуту. Очень хорош с Ф<лоренским>, который его не покидает. Семья такая православная. Да, вот он и пришел к христианству.
Так стали говорить о нем. И рассуждали, и доказывали.
-- Ведь это еще с тех пор началось, его коренная перемена, со статей против евреев. Какой был юдофил. А вот -- дружба с Ф<лоренским> и, параллельно, отход от евреев; обращение к христианству, к православию, переезд в Лавру...
Это говорили люди, судя Розанова по-своему,-- во времени. И было, с их точки зрения, правильно, и было похоже на правду.
А что -- на самом деле? Посмотрим.
"Услуги еврейские, как гвозди в руки мои, ласковость еврейская, как пламя, обжигает меня.