Требовать, чтобы, скажем, Польша вспомнила слишком старую "политику", когда Франция подумать не смела выгнать Мицкевича и польских беженцев, запретить Мицкевичу "антирусскую пропаганду", -- требовать этого просто смешно. Где уж! Но ослабление памяти столь быстрое, на глазах, -- признак весьма грозный. Уж не поколения меняются, -- те же люди переворачиваются, оборачиваются в кого-то, или во что-то, -- другое...
Опускание происходит не везде равномерно, конечно. Если я останавливаюсь на области так называемой "политики" -- то потому, что здесь, на мелочах, виднее, как потеря памяти подбирается даже к потере здравого смысла.
О господах наших беженцах из "Соц. Вестников" я говорить не буду. Эти и осмысленную речь забыли. Услышав, что в Париже на панихиду по 20 убитым в Чека собрались люди "разных политик", -- люди "вообще", -- они залепетали, заповторяли единственные два слова, сохранившиеся у них в памяти: "мо... монархисты. Де... демонстрация. По... мо... мо... нархистам...". Оставим, это пример слишком исключительный, темп падения слишком ускоренный. Но вот обыкновенные наши с-ры. Те же самые люди, "боевая организация" которых не в прошлом веке действовала. Считалась их "красой и гордостью", и слава "героев" жила, не умирая. "В борьбе обретешь ты право свое!" гласил их многолетний лозунг. И вдруг перестал гласить. Уж оказывается, что дело не в "праве", и не в "борьбе", а в какой-то "выжидательной выдержке". Герои-то героями, конечно... вот Ненжессер и Коли тоже герои, притом не "вспышкопускатели"-террористы, вроде Коверды. Лично он заслуживает снисхождения, и хорошо, что Польша запрятала его в вечную тюрьму, а не повесила; но "политически" Коверда вреден, -- нецелесообразен... Сазонов, Каляев -- были они целесообразны? Об этом не говорится, а смутно упоминается, что Коверду можно извинить единственно по младости лет. Ведь подумайте, -- он еще действовал на чужой территории, против "представителя дружественной державы!". Ну, а план с-ровской боевой организации в 11 или 12 году, -- покушения на царя в английских водах? План сорвался по случайности (измена матроса). Да, плотно забыто, совсем из памяти вон; точно и вправду ничего никогда не было...
Объяснить такую новую "политическую" позицию с-ров только и возможно, что физическим угасанием памяти. Ведь не станем же мы их подозревать в соображеньях вроде следующего: при царе, мол, можно, ничего, а большевики -- с ними лучше не шутить, они построже... Если б, с другой стороны, это была сознательная перемена принципов, то и было бы, конечно, заявлено открыто: мы пришли к отрицанию прежних форм борьбы и к ним не вернемся. Отныне право обретается выжиданием.
Ничего такого мы не слышали, а потому ясно: и в этом уголке, в этой маленькой группе людей, происходит тот же процесс ослабления памяти, наряду с потерей воображения.
Я мог бы привести еще длинную цепь примеров, и отнюдь не только из нашего эмигрантского "захолустья". И не только из области, которую ныне зовут "политикой". Грозные знаки перерождения "человеческой" материи -- повсюду, в каждом "случае", т. е. в отношении ко всякому случаю.
Я говорю: "грозные" знаки... Но почему грозные? Почему, спросят меня, это плохо, если все "идеи", вплоть до идеи "человечества", погаснут в уме человечества? Допустим, что оно окажется несколько иным, но вполне похожим на человеческое; но жить без памяти и без воображения очень можно. Еще вопрос, что значит "жить"; прежде уверяли, что это значит "мыслить и страдать"; а если нет? Если просто -- кормиться, драться, плодиться и забавляться? Память и воображенье бесспорно "умножают скорбь". Неужели звание "человека" стоит, чтобы за него держаться при явных невыгодах?
Беда в том, что всегда останутся "атависты", т. е. люди; и непременно они удрученные памятью и воображеньем, полезут к человекообразным с обличеньями, увещаньями, с требованьем "покаяться". Боюсь, что это непрактично, и "пророки" успеха иметь не будут... впрочем, не желая им подражать, я ничего не предсказываю. Я ничего не знаю; я знаю, как пойдет и как будет развиваться далее этот процесс. Он только в начале, хотя можно сказать, что и начало недурно. Для меня, как неисправимого "атависта", хранящего память и страдающего воображением, для меня, ясно видящего абсурдные перебои, опустошенные слова и бессмысленные жесты современности, -- это все, конечно, определенное принижение жизни. Как-никак -- а "гибель" человека... Среди советских обезьян, привезенных в Сухум с научными целями, особенно веселы две, громадные, -- "собакоголовые". Может быть, недалеко время, когда "люди" вступят в переговоры с этими собакоголовыми, или с их отпрысками. И называть будут переговоры "политикой", а то еще как-нибудь. Тогда не вправе ли мы, атависты, сказать: нет, не люди, -- это человекообразные разговаривают с собакоголовыми? Люди погибли.
И все-таки -- вольному воля. Кто, будучи еще человеком, веселой ногой вступает на путь человекообразия, -- оставьте его. Захочет опомниться, сам воротится.