На эти 5 вопросов, с моей стороны, были даны предположительные ответы, то есть:
-- Исследовать духовное состояние эмиграции -- очень важно;
-- Ограничить исследование одной какой-нибудь областью -- нельзя;
-- Каждый, делая частное исследование, должен иметь в виду, что оно входит в общее;
-- Данная разделенкость, несвязанность областей, где проявляется духовная жизнь -- нежелательна и
-- эмиграция есть общность, и она имеет общие задачи.
Далее мной указывались, опять предположительно, некоторые из этих общих задач, общих для художника, политика, рабочего, монаха и т. д., всех эмигрантов, не смотрящих на свое изгнание как на бессмысленную случайность.
Конкретные примеры из жизни отдельных групп эмиграции имели целью оттенить опасность тех или других наклонов воли и опасность недостаточного сознания общих задач.
Вот линия моего доклада. Этой линии и следовало бы держаться ответчикам. Они могли спорить против моих положений, защищать другие; могли возражать против моего понимания задач эмиграции и моего метода исследования ее духовной жизни. Или, ответив отрицательно на первый вопрос, могли просто зачеркнуть все остальные.
Но никто в линии доклада не остался. Никто на основные вопросы, тесно между собой связанные, никакого ответа не дал, и даже не подошел к ним, как к вопросам. Один Адамович имел, кажется, в виду общую схему. Ограничив свое возражение пределами, четвертого вопроса, -- о фактической разобщенности духовных областей, -- он противопоставил моему ответу свой, т. е. утверждал самодовлейность художественного творчества, независимость его от времени, от внешних и внутренних условий жизни, и даже признал какую-либо связь искусства с этими условиями нежелательной.