Неужели вот тот -- это я?
("Перед зеркалом")
Оно -- едино, это "дикое" и "таинственное "Я". Оно -- не душа, не сердце, не мысль и не тело. Оно их скрепа, их -- "вместе". Вместе -- а вот, разделены. Эта внутренняя все-раздельность, постоянная разъединяемость, -- как бы распад внутренний, -- нестерпимы для "Я". Уж тогда хоть разделить бы, разделиться бы до конца, совсем... Душе своей, Психее, которую так любит "я" поэта, он говорит:
Учись дышать и жить в ином пределе,
Где ты -- не я...
Однако "и во сне душе покоя нет". "Я" знает:
...когда в тоске проснусь,
Соединимся мы с тобою снова
В нерадостный союз.
"Нерадостный", словно странный и мучительный брак, где и скованность, и разделенность. Не тем же ли трагизмом и жуткой подлинностью веет от стихотворения "Эпизод", где "Я" действительно отделяется -- от своего тела? Видит его, смотрит на него, бездвижное, -- но потом снова, в мучительном и горьком усилии, соединяется и с ним -- в "нерадостный союз".