** На противоположной стороне Золотаго Рога в Стамбуле.
______________________
Страшные волнения этой ужасной ночи повлияли, конечно, в сильной степени на то печальное умственное состояние, в которое впал принц и которое, три месяца спустя, сделало необходимым его низложение.
Наконец, запоздавшие лодки появились, и принц, в сопровождении Гуссейна и его сообщников, отправился в сераскериат на готовившееся торжество. Немедленно прочтена была ф е т в а (решение, отданное шейх-уль-исламом), обявлявшае согласным с законом и своевременным низложение султана Абдул-Азиса; затем Мурад был приветствован министрами, шейх-уль-исламом, главными улемами, военно-чальниками и гражданскими чиновниками; последних спешно вызвали и допустили к целованию ноги.
Исполнена была лишь меньшая и наиболее легкая часть дела; предстояло обявить Абдул-Азису, что он перестал царствовать, и захватить его так, чтобы он не имел возложности обратиться к солдатам в расчете на их преданность. Эту тяжелую задачу возложили на одного хромого генерала, бывшего губернатора провинции, Редифа-пашу, о котором говорили, что он способен на все. В Сирии этот человек велел перерезать всех приглашенных им на пир примирения главарей возмутившихся арабов. Разсчитывали, что он, ради достижения цели, не остановится ни перед каким средством.
Лишь только Редиф оставил сераскериат, как министры, с своей стороны, пододвинулись к месту действия; одни отправились к Халиль-Шерифу-паше в Фундукли*, другие укрылись в мечети Валиде, на углу дворцовой площади. Между тем Редиф, -- потому ли, что не получил приказания лично явиться к Абдул-Азису, чтобы сделать ему опасное заявление об его низложении, или потому, что у него не хватило мужества -- обратился к одному караульному офицеру, который часто бывал дежурным и хорошо знал всех обитателей сераля. Офицер заявил, что он проберется к начальнику евнухов, единственному лицу, имевшему доступ в императорский гарем. Надлежало обявить Абдул-Азису, что "в силу султанского ирадэ он должен был немедля оставить резиденцию Долма-Вахче и отправиться со всем семейством во дворец Топ-кану". Офицер встретил внутри дворца лишь одного часового, который, верный приказу, отказал ему в пропуске; но офицеру удалось сделать обход и, пройдя через другую дверь, добраться до хранителя ключей гарема. Кыз-лар-ага**, выслушав сообщение, сначала рассмеялся тем бессмысленным смехом, на который способны евнухи; но затем, подойдя к окну, он понял всю важность обстоятельств при виде войск, окруживших дворец. Он отправился к султанше Валиде. Растерявшаяся, объятая ужасом, несчастная женщина начала кричать и в сопровождении толпы служанок, потрясавших воздух неистовыми воплями, побежала к своему сыну, несчастному Абдул-Азису, вчера еще всемогущему падишаху! Бывший султан спал. Приказание оставить дворец вызвало в нем взрыв гнева. Но в виду указаний окружавших его домашних на последствия сопротивления и оглушенный раздавшимися вокруг него криками и стенаниями, он уступил слезам и просьбам матери. Эта бедная женщина, желая спасти ему жизнь, тащила его, полуодетого, к лестнице. При таком беспорядке и смятении Редиф торопил его отъездом. Султан дважды спрашивал Редифа, посягают ли на его жизнь, и, получив самые успокоительные заверения, Абдул-Азис отказался сопротивляться и пошел вслед за матерью к ожидавшему его каику.
______________________
* Предместье Константинополя, ближайшее к Долма-Бахче, на берегу Босфора.
** В буквальном переводе -- староста девушек.
______________________