На этот раз посол королевы Виктории оказался в большом затруднении. В подтверждение ожидавшейся оккупации не оказывалось никакого документа, и он не имел возможности привести никаких других данных, кроме смутных толков, не имевших в глазах людей серьезных никакого значения. Он обратился, тем не менее, к Халиль-Шерифу-паше, который первый уверил, что проект соглашения существует. Чтобы вывести из затруднения даром попавшегося в просак британского дипломата, паша взялся за составление мемории о секретных переговорах султана с генералом Игнатьевым.

Но представленная мемория показалась графу Дерби столь пустою, что отправление флота к Безцку он объяснил парламенту как меру предосторожности, имеющую целью оградить соплеменников от насилий, которым они могли подвергнуться со стороны фанатически возбужденных мусульман. Действительно, во время паники, когда софты скупали все наличное оружие, английская колония в Константинополе просила прислать военные суда для оказания ей действительного покровительства. Любопытно, что Эллиот ответил тогда своим соотечественникам самыми успокоительными уверениями относительно настроения мусульман и не обязался вызывать броненосного флота для охраны колонии.

Нужно ли говорить, что не в "Синей книге", а в архивах министерства иностранных дел следует искать документы, относящиеся до этой странной мистификации. Как бы то ни было, но, приняв в принципе решение свергнуть султана с престола, министры сочли нужным поспешить исполнением затеянного ими дела, вследствие необычного положения, принятого монархом. Действительно, на аудиенции, на которую они были созваны (15) мая, министры заподозрили, что Абдул-Азис узнал о заговоре, направленном или против него самого, или против его власти. В этот день султан, более озабоченный, чем обыкновенно, положением империи, проявил чрезвычайное недовольство своими советниками и без удержу порицал все их распоряжения. Взор его был гневен; голос, движения, -- все выдавало столь сильное волнение, что министры, по словам одного из них, опасались быть тут же арестованными.

Выйдя из сераля, они вздохнули свободно, довольные тем, что очутились на воле; но, подозревая измену, они решили, что терять времени нельзя, что они зашли слишком далеко, чтобы отступать или колебаться в нанесении решительного удара.

Легко понять, что в такую минуту они очень мало помышляли о спасении государства; соображения личного свойства внушили им необходимую твердость идти далее по намеченному пути.

Тем не менее надо было предусмотреть всякие случайности и, чтобы оградить себя от них, необходимо было заручиться содействием войска. Потому ли, что в казармах Стамбула и Перы не было достаточно солдат, или, что офицеры их не внушали доверия -- военный министр, Гуссейн-Авни паша, потребовал несколько полков из казармы Селимиэ, находившейся близ Скутари, на азиатском берегу. Полки эти, на нескольких барках, должны были переправиться через Босфор лишь с наступлением темноты; но, по ошибке, барки тронулись в путь ранние назначенного времени. Султан увидел их из окна своего дворца и, не зная причины такого перемещения скутарского гарнизона без его разрешения, послал за военным министром. Гуссейн-Авни, как не трудно догадаться, не решился явиться: он отговорился внезапным нездоровьем. На другой день (17 мая) два посланца из дворца, отправленные за министром, принесли Абдул-Азису новые извинения: сераскир ссылался на этот раз на горячее дело, которое шло в данную минуту в Герцеговине, за которым он внимательно следил, выражал надежду, что мятежники будут окончательно раздавлены, и заявил, что явится к его величеству за приказаниями, лишь только получит возможность донести об успехе дел. Очевидно, он этого не сделал и, с наступлением ночи, министр занялся совсем иным делом.

Уполномоченный своими коллегами единолично принять меры к обеспечению успеха задуманного предприятия, Гуссейн-Авни провел день в размещении войск, смотря по тем чувствам, которые он предполагал в тех или других начальниках частей, никому, впрочем, ничего не поверяя, даже и тем, которые внушали ему наибольшее доверие. Только один Сулейман-паша, отличившийся в последнюю войну, а тогда директор военной школы в Пере, -- был посвящен в тайну министров. Ему поручили занять с учениками (около тысячи человек) холм, господствующий над дворцом Долма-Бахче, с которого несколько орудий могли бы, в случае сопротивления, обстреливать дворец и защищающие его войска. С противоположной стороны, вдоль набережной, барки, нагруженные солдатами, пополняли военную обстановку дела. Рассчитывали навести ужас на султана и его окружающих, сделать напрасною Всякую попытку его обратиться к преданности войска и тем избегнуть кровавого столкновения.

Собравшиеся к вечеру в сераскериате*, одна из комнат которого была обращена в тронный зал, министры принялись за обсуждение способа исполнения опасного предприятия. Условившись о ходе дела, они поручили Гуссейну-Авни взять в свою карету принца Мурада и привезти его в военное министерство. Благодаря своим сношениям с лицами близкими султану, он мог пройти в комнаты принца, который, удивленный и взволнованный, не решался ехать в сераскериат; но после уверений Гуссейна в действительности всех мер, принятых для воспрепятствования всякому сопротивлению со стороны Абдул-Азиса, Мурад подчинился просьбам и, дрожа всем телом, сел в карету. Принц смутился еще более, когда не нашел у дворцовой пристани Долма-Бахче парадной лодки, которая должна была, как того требовал обычай, отвезти его к пристани Сиркеджи**. Разыгравшаяся буря в конец расстроила Мурада; дождь шел ливнем, раскаты грома не прекращались, молния крестила во всех направлениях, и морские волны с бешенством разбивались о мол, на который вступил Мурад по выходе из кареты. Вскоре, промокший до костей, в безумном страхе при мысли, что его дядя, уведомленный об его отъезде из сераля, может обращением к войску разрушить планы заговорщиков, принц, думая, что он попал в западню, и чувствуя, так сказать, что голова уже не держится на плечах, пришел в неописуемое волнение. Он бросился к ногам Гуссейна и с рыданиями воскликнул: "что я вам сделал, чтобы вы желали меня погубить!"

______________________

* Здание военного министерства.