В то время, как Порта, под напором требований современного духа, силилась осуществить единство суда, администрации и законодательства и с шумом и гамом требовала от иностранных держав, чтобы они отказались от преимуществ и личных льгот, которыми пользовались их подданные в области промышленности и торговли, -- она и не подозревала, что, становясь страною общего права, утрачивала главное право на попечение Запада о сохранении ее неприкосновенности и независимости.

Так выходило по логике, но в данном случае Турция оказалась правою в противность самой логике, так как Англия, столь ревниво охраняющая материальные интересы своих подданных, по видимому, ни в грош не поставила потери, которые они могут понести вследствие ее уступчивости, и поспешно согласилась на все требования Порты, энергически поддержав их перед прочими европейскими державами.

Прежде всего предстояло во что бы то ни стало переделать фискальную систему, по общему отзыву диаметрально противоположную требованиям экономической науки; и для того освободить от сборов вывозимые национальные произведения, а произведения иностранные обложить более высокими пошлинами. Англия подвергла пересмотру свои торговые договоры и тарифы, и ввозная пошлина была повышена с трех на восемь процентов, при чем не предрешался вопрос о праве Порты требовать, при возобновлении договоров, нового повышения, даже до двадцати пяти процентов, на что английский кабинет уже дал, как говорили, свое согласие.

Санитарная и полицейская службы в портах требовали значительных расходов; Англия согласилась на обложение ее флота разными тягостными сборами, под названием патентных, измерительных и якорных. Затем, во имя безопасности мореплавания, но, в сущности, ради выгод одной французской компании, покровительствованной императором Наполеоном, Порта потребовала уплаты маячного сбора, и Англия поспешила согласиться и на этот сбор, хотя дело шло, между прочим, и о маяках, поставленных на Босфоре, плавание по которому ночью было безусловно воспрещено действовавшими правилами.

Для украшения городов и увеличения благосостояния их жителей потребовались и городские учреждения. Англия не только согласилась на взимание городских сборов, безусловно противных трактатам, но и старалась склонить к тому же представителей других держав и всеми средствами побороть сопротивление некоторых из них.

Вообще не предвиделось уступок, на которые бы она ни пошла, к прямому ущербу своих подданных и своей торговля, хотя она продолжала шуметь о своих интересах на Востоке. Действительно, она первая подписалась под известным протоколом 1867 года* и делая вид, что приобретает для своих подданных право владеть недвижимою собственностью -- о чем они ни мало не заботились, так как такое владение в Турции не имеет ничего привлекательного -- она формально отказывалась, взамен этой уступки, ничтожной до сметного, от личных преимуществ, которыми пользовались подданные королевы, отныне подсудные в известных случаях турецким властям; а позднее, с неприличною поспешностью -- все во имя тех же интересов -- она изъявляла согласие на патентный сбор, который пребывающие в Турции англичане должны были платить за свой промысл наравне с подданными Порты.

______________________

* Примеру Англии последовала Австрия и прочие западные державы. Россия же, как всегда, уклонилась от соглашения, посягавшего на права своих подданных, определенные капитуляциями. Лишь в 1873 году (8-го марта) русским послом в Константинополе и турецким министром иностранных дел был подписан протокол о праве русских подданных владеть недвижимою собственностью в Турции; но в протоколе ясно установлялось, что закон о таком владении не отнял ни одной из льгот, которыми ограждалась личность и движимое имущество иностранцев, приобревших недвижимую собственность.

______________________

Английский кабинет постоянно твердил, что, "верный договорам, не считает возможным вмешиваться в вопросы внутреннего управления".