По убеждению многих лиц, страсть султана к редким животным всяких пород была очевидным доказательством действительного безумия.
Непопулярность Абдул-Азиса такова, что о сдержанности в отзывах о нем не было и речи. Мусульмане, менее христиан за себя опасавшиеся, не стеснялись, при проезде султана, громко произносить на улицах, в кофейнях, во всех публичных местах самые оскорбительные о нем отзывы и посылать ему проклятия, -- многозначительный признак недовольства, которое, очевидно, должно было прорваться при первом благоприятном случае или даже при пустом предлоге.
Такой предлог скоро представился.
К концу лета 1876 года, назначение Махмуд-Недима-паши великим визирем возбудило среди без того уже сильно раздраженных мусульман всех классов волнение, принявшее угрожающие размеры.
Султан, действительно, не мог сделать более несчастного выбора. Слывя за человека, проданного России, новый великий визирь имел за собою прошлое, не симпатичное для турок: своеволие, с которым он, за время прежнего бытия у дел, сокращал число чиновников разных министерств, ради облегчения бюджета.
Невежественный и недальновидный Махмуд понимал лишь коренные и суровые меры, ни мало не заботясь об их последствиях. Честность его была более чем сомнительна. Его обвиняли, между прочим, в присвоении 100 тыс. турецких фунтов, внесенных "Оттоманским Кредитом" в счет сделанного государственного займа. Как бы то ни было, но ему следует отдать справедливость, что он был редкой твердости характера и большой личной храбрости, которую проявлял неоднократно, пренебрегая народным гневом и между прочим, по случаю своего увольнения. Приняв в Порте посланного султана, которому поручено было отобрать у него государственную печать, Махмуд, менее удивленный своею отставкою, чем раздраженный слабостью, проявленною султаном по отношению к мятежникам, быстро спустился во двор; здесь, увидев, что его карета еще не запряжена, он смело пошел пешком, пройдя твердым шагом между шпалерами вооруженных солдат, высокомерно оглядывая последних и зная при этом, что его сместили по их требованию и что они легко могли произвести над ним кровавую расправу.
В эпоху, когда приходилось постоянно усмирять бунты янычар, во времена Солимана I или Мурада IV, Махмуд был бы, благодаря своим особым качествам, выдающимся государственным человеком; но в критическую пору, переживаемую Турциею в эту минуту, назначение подобного министра не могло не вызвать катастрофы. Так и случилось.
Декрет 6-го октября, -- в силу которого отсрочивалась уплата половины процентов по государственному долгу, временно консолидированному ради того, чтобы отложить платеж на пять лет, -- изданный без обсуждения его в совете министров, без совещания с кредиторами, и в неведении о том, наступит ли вообще возможность выполнить новые обязательства -- декрет этот в конец раздражил общественное мнение против монарха и его первого советника. Ошибку эту поспешили, конечно, приписать генералу Игнатьеву.
Кому же другому! Тем не менее мы утверждаем ради установления истины, что декрет этот не только не был издан по совету генерала Игнатьева, но что последний ничего не знал о подобном проекте. Действительно, на другой день после обнародования декрета, великий визирь отправился в Буюкдере извиниться перед русским послом в том, что он его предварительно не известил; Махмуд сослался на султана, распорядившегося без ведома своих министров. Но Махмуд не был ни откровенен, ни добросовестен. Если, действительно, совет министров спрошен не был, то, с другой стороны, по приказанию султана, опасавшегося сопротивления со стороны Англии, к одному именитому дипломату -- представителю королевы Виктории -- обратились с просьбою дать свое мнение. И сэр Генри Эллиотъ -- факт ныне установленный -- получив соответствующие приказания графа Дерби, заявил Порте от имени своего правительства, что мера сама по себе чрезвычайно важна, по что Англия, верная своим принципам и договорам, "ни в каком случае не вмешается в вопрос внутреннего управления и в отношения султана к его подданным".
"Вопрос внутреннего управления", когда англичане были заинтересованы на 80 миллионов фунтов стерлингов!