Озадачило семью криваго Кононова и самую Авдотью лишь то обстоятельство, что, чрезъ нѣсколько недѣль послѣ Авдотьиной свадьбы, было получено ими письмо отъ вышеупомянутой сестры милосердія Казаковой,-- уже не изъ Земницы, а изъ какого-то другаго города,-- въ которомъ сердоболка, возвращая присланныя на ея имя, для передачи Павлу Иванову Кононову, письмо и деньги, увѣдомляла, что порученія этого, къ крайнему своему сожалѣнію, она не могла исполнить, такъ какъ означенный рядовой еще въ ноябрѣ мѣсяцѣ изъ Зимницы "эвакуированъ" въ Россію, и гдѣ въ настоящее время находится, ей неизвѣстно. Почему деньги и письмо нераспечатаннымъ и возвращаются родителямъ Кононова, какъ отправителямъ.
Недоумѣніе и предположенія, однако, недолго продолжались въ семьѣ старика Кононова. Объяснили, что сердоболка, должно быть, перепутала; что письмо, видно, не застало уже въ живыхъ Павла, будучи поздно отправлено ему, лишь въ январѣ, и что полкъ, если увѣдомлялъ о смерти Павла, то зналъ, что дѣлалъ.
Однако, толки, вынесенные изъ избы на деревню болтливостью Ѳедора и Анисьи, а, можетъ быть, и ужь извѣстнаго намъ Андрюши съ его маткою, читавшихъ это письмо опять, по просьбѣ Кононовыхъ, вскорѣ породили слухи, ходуномъ заходившіе по деревнѣ, а потомъ и по цѣлой волости, о томъ, что Павелъ, первый мужъ Авдотьинъ, можетъ быть, гдѣ-нибудь въ живыхъ находится... Стали говорить, что тутъ дѣло нечисто, что Авдотья вновь повѣнчана при живомъ мужѣ, что она двумужница. Послѣдняя, да и самъ Яковъ, были въ самомъ неловкомъ, сконфуженномъ состояніи, хотя и старались не придавать этимъ толкамъ особеннаго значенія.
Наконецъ, разъ и самъ кривой Кононовъ, когда вновь зашла рѣчь въ семьѣ объ этихъ пересудахъ, произнесъ подозрительно:
-- Коли что нечисто, такъ тутъ не безъ Яшкиныхъ штукъ. Знаю: онъ ѣздилъ къ воинскому съ Дунькой, въ городъ. За что они тамъ заплатили три рубля, онъ самъ мнѣ сказывалъ, тоды? Извѣстно, деньгами все можно сдѣлать!.. Да и Дунька, поскудница,-- я всегда сказывалъ, непутящая баба... Объявится коли что, подождите!
VI.
Прошло еще нѣсколько недѣль.
Былъ ясный мартовскій день. Пахло весной въ деревнѣ. По улццѣ Малаго Заручья, широкимъ потокомъ, уже неслась талая вода въ сосѣдній ярокъ. Верба на изгороди пустила почки барашкомъ. На крышахъ весело щепетали птички, чувствуя приближеніе теплаго времени. Дѣтей ужь не держали бабы взаперти и они съ радостнымъ крикомъ рѣзвились по цѣлымъ днямъ на улицѣ и въ переулкахъ. Пробужденіемъ жизни сказывалось все въ природѣ -- и только бы теперь жить, да быть счастливымъ...
Не для всѣхъ, однако, бываетъ такъ уготовано судьбою!
Авдотья была спокойно занята въ избѣ но хозяйству въ этотъ день. Ей помогала старуха Дарья, мать Якова. Они беззаботно болтали. Пашки не было дома; она убѣжала на улицу играть съ прочими дѣтьми. Яковъ же, который въ деревнѣ отчасти и шорничалъ, починялъ кому-то старый хомутъ, приладивъ свою мастерскую у оконца, смотрѣвшаго на задворокъ. Онъ сидѣлъ спиною къ женѣ и не обращалъ вниманія на то, что дѣлаютъ бабы у другаго окошка, выходившаго на улицу.