Вдругъ кто-то спѣшно постучался въ окошко къ Авдотьѣ и, вслѣдъ затѣмъ, раздался съ улицы дѣтскій голосокъ:
-- Тетка Авдотья, а тетка Авдотья!
-- Кто тамъ?-- подходя къ окну, спросила Авдотья.
-- Твой солдатъ Кононовъ пришелъ!
У Авдотьи и ложка выпала изъ рукъ, которою она изъ горшка огребала творогъ въ кадушку. Вся кровь, казалось, прилила къ ея сердцу.
Моментально, вслѣдъ затѣмъ, прибѣжала въ избу и Пашка, запыхавшаяся, со слезами не то радости, не то испуга на глазахъ:
-- Мамка, мамка! Мой батька пришелъ! Зоветъ тебя.
Авдотья, какъ сжатый снопъ, опустилась на лавку и смогла лишь безсмысленно уставиться глазами на мужа.
-- Что она сказываетъ, я не пойму, что?-- простонала она, обращаясь къ Якову.
-- Господи Іисусе Христе!-- закрестилась на образъ Дарья.