-- Даю.
-- Лучше ты прежде скажи твои замѣчанія, отецъ.
-- Нѣтъ, ты прежде, Вася.
-- Скажи: развѣ мы такъ ужь зависимъ отъ этихъ Плещеевыхъ, что нужно вѣкъ ихъ бояться, цѣловать руки, когда онѣ даже этого и сами иногда не хотятъ, робѣть передъ ними, въ угоду имъ называть черное бѣлымъ, вѣчно страшиться, чтобы онѣ не подумали о насъ дурно, не нахмурились, не обидѣлись,-- и все это тогда, когда мы самостоятельные люди, когда мы сами но себѣ, а они сами цо себѣ?
Старикъ слушалъ это, тяжело дышо и лихорадочно барабаня пальцами по открытой рамѣ окна.
-- Но вѣдь я служу имъ, Вася, нерѣшительно замѣтилъ онъ:-- я подначальный, подумай. Ты самъ знаешь, можно ли, служа всегда сохранять свою...
-- Независимость? живо подсказалъ сынъ.
-- Да.
-- Можно.
-- Ахъ, нѣтъ, нѣтъ, Вася!