-- Зачѣмъ тебѣ, Николай? спросилъ Тавровъ.
-- Нужно... Подаю на дняхъ губернатору записку... Потомъ узнаешь... Тутъ, братъ, цѣлое народонаселеніе попорчено...
Сергѣй Иванычъ сталъ спрашивать мужика, грабянскій ли онъ, а когда тотъ отвѣтилъ утвердительно, предводитель замѣтилъ Маркансону:
-- И нравственно-то попорченъ этотъ народъ. Вотъ бѣда: воръ на ворѣ -- правда, разорены она сильно помѣщикомъ... Ѳомичевскіе вѣдь? спросилъ онъ пахаря, желая удостовѣриться, изъ тѣхъ ли это мужиковъ...
Мужикъ нѣсколько ободрился.
-- Царевы теперь, бачка, гордо сказалъ мужикъ: -- царевы...
Сергѣи Иванычъ даже и въ этомъ прозрѣлъ шпильку своей помѣщичьей гордости, но промолчалъ пока.
-- Да, а были? спросилъ онъ спокойно: -- ѳомическіе, Михайла Иваныча?
-- Ѳомичевскіе, еомическіе, бачка... Махала Банча, точно...
Постояли еще господа, посмотрѣли, какъ мужикъ опять пошелъ за сохой.