Прохоръ Дмитричъ довольно скоро съумѣлъ выставить на крылечкѣ обѣщанную настойку на косточкахъ, и отецъ Иванъ время отъ времени навѣдывался въ крылечку, что, какъ кажется, не доставляло такого же удовольствія сыну его, который не упускалъ случая, каждый разъ, какъ проходилъ мимо отецъ, поставить это старику въ укоръ, напомнить о необходимости ѣхать поскорѣе домой и даже раза два довольно рѣзко выразиться насчетъ родителя.
Отецъ Иванъ наконецъ разсердился:
-- Будешь ты сегодня молчать или нѣтъ?... Оставлю здѣсь, такъ-таки и оставлю. Иди пѣшкомъ, коли чести не знаешь... Непочтителенъ, да!
Сынъ промолчалъ и только съ сердцемъ отодвинулся подальше.
Дворникъ, со свѣтскою любезностью, рѣшился явиться умиротворителемъ. Онъ тотчасъ вмѣшался въ разговоръ и занялъ отца Ивана разспросами такого рода, что они не могли не смягчить старика. Онъ съ участіемъ освѣдомился, благополучно ли у отца Ивана отелилась корова, бывшая тельною въ посту, и что онъ намѣренъ сдѣлать съ новорожденнымъ -- отпоить и продать на убой или выростить; какъ у нихъ овсы въ этомъ году, что за исторія у графа въ Калитянахъ была и что калитянскіе мужики намѣрены дѣлать съ волею: думаютъ ли выкупиться, или оставаться на оброкѣ.
Однако видя, что это все мало помогаетъ желаемой цѣли, а можетъ и удовлетворяя только довольно значительной степени своей любознательности, онъ рѣшился свести разговоръ опять на розсказни съ проѣзжимъ офицеромъ о разныхъ, болѣе или менѣе интересныхъ для него вопросахъ. Раннее появленіе на горизонтѣ вечерней звѣзды, которую онъ тотчасъ же замѣтилъ и на которую первый указалъ всѣмъ присутствующимъ, указало ему исходную точку для этого.
-- Ну, а скажи мнѣ теперь, милый человѣкъ, я все къ тебѣ, обратился онъ къ Теленьеву: -- извини наши глупые разспросы, досаждаемъ тебѣ. Ахъ, да и хорошо же онъ сказъ-то сказываетъ, обратился онъ; къ о. Ивану, указывая на Теленьева: -- скажи, правда ли это, народъ болтаетъ, что вотъ есть наука, онъ поднялъ руку къ звѣздѣ -- что всѣ звѣзды на небѣ сосчитали?
Теленьевъ, сверхъ всякаго ожиданія, оказался теперь совершенно несловоохотливымъ. Онъ видимо не хотѣлъ при новыхъ людяхъ пускаться въ прежніе розсказни. Онъ какъ будто стѣснялся.
-- Ты вотъ мнѣ лошадей скорѣе давай, шутилъ онъ. Дворникъ побожился, что лошади скоро будутъ готовы и снова убѣдительно попросилъ разрѣшить его недоумѣніе на счетъ существованія науки о звѣздахъ. Теленьевъ отвѣтилъ утвердительно.
-- Ишь ты, до чего умудрился человѣкъ! Ну, а вѣдь не правду сказываютъ, что земля на китѣ-рыбѣ стоитъ?