Тотъ колебался.
-- Я усталъ, да и поздно. Нужно переодѣться, а у меня все запрятано, ухватился онъ за отговорку: -- лучше отложить до другаго раза.
Старикъ помялся нѣсколько. Онъ хотѣлъ-было замѣтить сыну, почему слѣдовало бы не отказываться и идти, но видя неохоту того, не сталъ настаивать и обратился къ дворецкому:
-- Поблагодари Варвару Михайловну. Скажи, что я глубоко цѣню ея вниманіе. Но сынъ усталъ съ дороги. Ему нуженъ покой. Скажи, что мы завтра, какъ только время позволитъ, сейчасъ же явимся засвидѣтельствовать генеральшѣ свое почтеніе. Ступай. Поздравь отъ меня съ пріѣздомъ Наталью Юрьевну и генеральшу.
Дворецкій вышелъ.
-- Прекрасная женщина паша генеральша! Какая любезная, сейчасъ прислала! Ты, вѣрно, полюбишь ихъ семейство, Васинька, когда познакомишься.
Сынъ шибко зачесалъ затылокъ на эти слова...
Старикъ замѣтилъ и прищурился на него задумчиво: ему хотѣлось разгадать, что тотъ хотѣлъ сказать этимъ жестомъ. Онъ готовъ былъ бы въ другое время и пожурить сына за это, но теперь -- до того ли ему было? И потому, минуту спустя, проходя мимо, онъ уже ничего не помнилъ, и опять, не утерпѣвъ, взялъ за плечи сына и снова ласково проговорилъ:
-- А, ну, дай еще на тебя посмотрѣть.
-- Не избалуйте меня, батюшка, пошутилъ молодой Теленьевъ, когда отецъ опять поцаловалъ его страстно въ лобъ: -- я вѣдь не привыкъ къ нѣжностямъ... Было, кажется, время отвыкнуть.