-- Только не надолго, papa... сказалъ онъ.
IX.
Суринская вѣдь раньше пріѣхала.
Тамъ ее, разумѣется, совершенно не ожидали. Всѣ послѣднія письма настойчиво утверждали мать въ предположенія, что этотъ пріѣздъ послѣдуетъ не раньше, какъ черезъ мѣсяцъ. А тутъ вдругъ, какъ снѣгъ на голову...
Варвара Махайловна очень перепугалась, когда ей доложилъ почти вбѣжавшій Григорій о пріѣздѣ Натальи Юрьевны. Съ нею даже въ первую минуту сдѣлалось дурно, и Ольгѣ нужно было прибѣгнуть даже къ одеколону и "солямъ"... Но черезъ секунду, когда она увидѣла входящую дочь почти здоровою, она уже совсѣмъ оправилась и бросилась къ той съ какою-то страстною, не материнскою, не старческою, а молодою, горячею, дружескою радостью... Произошла патетическая сцена... Варвара Михайловна нервно расплакалась отъ радости.
Представавъ Таврова дочери или, вѣрнѣе, только напомнивъ ей о немъ, Варвара Михайловна провела поскорѣе дочь къ себѣ въ комнатку, чтобы дать ей съ дороги, а себѣ съ радости, оправиться, дать возможность дочери уложить спавшаго ребенка въ кроватку, а главное, чтобы узнать поскорѣе хоть что нибудь о причинахъ столь неожиданнаго ея пріѣзда. При гостѣ нельзя было разспрашивать. Чтобы не стѣснять Наташу разсказомъ передъ младшею сестрою, Плещеева выслала даже и Ольгу изъ комнаты подъ предлогомъ, что невѣжливо долго оставлять Таврова однаго и нужно же кому нибудь занять его "тамъ", въ гостиной...
Пока отдавались приказанія готовить всѣмъ снова чай и подавать раньше сегодня ужинъ, а также, по пріѣздѣ доктора Маркинсона, тотчасъ просить его прямо въ комнату къ самой Варварѣ Михайловнѣ, Ольга уже вернулась въ гостиную и они остались одни пока съ Тавровымъ.
Они первый разъ видѣлись теперь наединѣ послѣ того, какъ Ольга дала Таврову свой дневникъ, и потому естественно, что ей интересно было знать, какъ отнесся Викторъ къ нему.
Они прошлись въ волненіи по гостиной нѣсколько разъ... Видимо, они одновременно подумали, о чемъ имъ слѣдуетъ заговорить теперь, потому что Ольга вскорѣ спросила, правда нѣсколько робко:
-- Вы прочли мой дневникъ?