-- Ну, а близко скотъ не ходитъ, или народъ, не опасно будетъ стрѣлять?
-- Можно-съ, можно-съ, не опасно. Тутъ пустырь пойдетъ. Версты четыре до дороги, не ближе.
-- Теперь на-те вамъ полотенце и отправляйтесь себѣ съ Богомъ. Скажите батюшкѣ, что я черезъ часъ буду.
Семенъ, забравши весь купальный скарбъ, отправился домой, а Теленьевъ быстрыми шагами пошелъ вдоль рѣчки. Отойдя съ полверсты и зайдя въ кусты, онъ остановился, продулъ ружье и сталъ его заряжать.
Читатель, также какъ и авторъ, вѣроятно очень удивится, когда узнаетъ, что Теленьевъ зачѣмъ-то сталъ заряжать ружье не дробью, какъ бы слѣдовало ожидать отъ охотника, вышедшаго на дичь, а пулею... нисколько, повидимому, не выказывая желанія, въ самомъ дѣлѣ, пуститься отыскивать настоящую дичь. Нашъ охотникъ вынулъ изъ кармана листъ бумаги съ какими-то расчерченными кругами и, тщательно расправивъ, наткнулъ его на кустъ и сталъ отходить, считая шаги. Отмѣривъ шаговъ сто, онъ остановился и, обернувшись къ цѣли, началъ взводить курокъ. Черезъ минуту раздался выстрѣлъ и Теленьевъ, оставивъ на томъ мѣстѣ, гдѣ стоялъ, свою фуражку, быстрыми шагами пошелъ къ цѣли. Но выстрѣлъ, должно быть, былъ неудаченъ, потому что губы Теленьева нѣсколько надулись когда онъ осмотрѣлъ мишень, и самъ онъ недовольно нахмурился. Отмѣтивъ что-то крестомъ въ записной книжкѣ, онъ поспѣшно возвратился на свое прежнее мѣсто и началъ снова заряжать ружье.
Послѣдовалъ второй, третій, четвертый, и за нимъ пятый выстрѣлъ. Послѣ каждаго выстрѣла онъ подходилъ къ мишени и отмѣчалъ, какъ и первый разъ, что-то въ своей книжкѣ. Должно полагать, что послѣдующіе выстрѣлы были удачнѣе, потому что, когда онъ кончилъ эту операцію и, изорвавъ листъ въ мелкіе клочки, кинулъ въ воду, то лицо его опять прояснилось какимъ-то удовольствіемъ.
Онъ закинулъ ружье за плечо, и пошелъ вдоль рѣчки. Охота ли была неудачна въ этотъ день, или у него не было расположенія сегодня долго охотиться, но только онъ воротился домой раньше того, чѣмъ обѣщалъ.
Отца онъ уже засталъ вставшимъ... Старикъ былъ совершенно одѣтъ и около самовара ожидалъ его возвращенія.
-- О, дружокъ мой! говорилъ онъ, ласково обнимая и цалуя сына: -- какъ ты рано поднимаешься! Ужь про насъ, деревеньщину, говорятъ, что мы спозаранку встаемъ, а ты насъ всѣхъ за поясъ заткнулъ. Зачѣмъ же ты не разбудилъ человѣка, и не взялъ съ собой? Берегись, дружокъ. Здѣсь на рѣкѣ есть стремнины... Ну, да нужно же, чтобы было кому и помочь одѣться... Безъ человѣка неловко, заботливо говорилъ отецъ: -- я уже распекъ Семена, что онъ проспалъ и не замѣтилъ, какъ ты вышелъ...
-- Онъ тутъ, батюшка, не виноватъ.