Отецъ опомнился и засуетился.
-- Да вотъ, mon cher, нужно еще тутъ заѣхать неподалеку. И обратясь къ Варварѣ Михайловнѣ, онъ пояснилъ: -- къ вашей сосѣдкѣ Оглобиной. Дворянка тутъ есть такая, мелкопомѣстная, пояснилъ онъ сыну пренебрежительно: -- сынъ у ней есть тутъ какой-то, грубитъ ей, не слушается, не хочетъ ѣхать служить, съ мужиками вяжется. Мать Христомъ Богомъ проситъ урезонить его. Я говорю: "не мое дѣло, сударыня". Она проситъ, чуть руки не цалуетъ. Обѣщалъ сегодня заѣхать.-- Завтра будетъ опять некогда... Я ужь у тебя, Викторъ, фаэтонъ-то возьму, ограблю. Поѣзжай на моихъ бѣгункахъ. Вотъ и Мистера возьмешь, прибавилъ онъ, показывая на собаку.-- Ну, поѣдемъ, mon cher. Мнѣ пора.
Молодой Тавровъ намекнулъ Ольгѣ на обѣщанный дневникъ, не назвавъ, впрочемъ, прямо при постороннихъ, что именно просилъ.
Дѣвушка опять замялась.
-- Я уже раздумала, сказала она:-- боюсь.
-- Вѣрно, я не стою исправленія? Что дѣлать -- покорюсь!... И онъ опять манерно поклонился и отошелъ искать свою фуражку.
-- Нѣтъ, нѣтъ, постойте...
Ольга ловко подобрала передъ платья и быстро выбѣжала изъ комнаты.
-- Что это такое? вмѣшалась Варвара Михайловна, когда Тавровъ принималъ отъ Ольги дневникъ.
-- Секретъ-съ, предупредилъ молодой Тавровъ, кланяясь какъ-то бокомъ.