Лакей вышелъ.
-- Ужасно распустились! продолжала генеральши.-- Обратите вниманіе, Алексѣй Осипычъ. Изъ дѣвичьей, просто ужасъ, что сдѣлали! Содомъ и Гоморъ! Вы видѣли, въ какомъ положеніи Ѳенька?... Я васъ прошу, Алексѣй Осипычъ, строго прибавила генеральша, выпрямляясь: -- взяться за это самому и разобрать мнѣ -- призовите и Ѳеньку -- кто тутъ виноватъ, гдѣ, когда, и какъ это случилось... И пожалуйста взыщите. Это, кажется, Семенъ Трофимовъ виноватъ.
-- Кажется, ваше превосходительство.
Дворецкій, уже во фракѣ, вошелъ и остановился въ дверяхъ, заложивъ важно руки назадъ.
-- Я думаю, нужно явиться, если пріѣхалъ изъ города. Сдалъ на почту деньги Натальѣ Юрьевнѣ?
-- Сдалъ, ваше превосходительство... Письмо есть вашему превосходительству, напомнилъ дворецкій.
Варвара Михайловна опомнилась, засуетилась, донюхала окончательно табакъ, бывшій у ней въ пальцахъ, быстро сорвала печать и жадными глазами начала читать письмо.
-- Позвольте ужь и мнѣ, ваше превосходительство, сказалъ управляющій, показывая свои письма.
-- Ахъ, сдѣлайте одолженіе!-- Варвара Михайловна, не отрываясь отъ чтенія, подвинула карсель управляющему.
Теленьевъ досталъ изъ деревяннаго футляра серебряные очки, осѣдлалъ ими носъ и, поднявъ голову, какъ будто онъ смотрѣлъ подъ очки, придвинулся къ лампѣ, и принялся читать: