"Любезный батюшка!-- читалъ Теленьевъ -- Я ѣду въ Петербургъ по службѣ, и буду ѣхать черезъ вашу губернію. Такъ-какъ командировка такого рода, что впереди будетъ оставаться нѣсколько лишняго времени, то я и беру отпускъ на два мѣсяца, чтобы, наконецъ, навѣстить васъ послѣ столь долгой, тягостной разлуки и прожить это время у васъ. Средства мои позволяютъ теперь пріѣхать безъ опасенія стѣснить васъ въ финансовомъ отношеніи. Денегъ, пожалуйста, и теперь не присылайте. У меня довольно. Да онѣ и не застанутъ меня уже здѣсь. О, съ какимъ нетерпѣніемъ я ожидаю этого разрѣшенія! Если разрѣшатъ (а я въ этомъ не сомнѣваюсь), я у васъ буду очень скоро, около 29-го мая.
"-- Что у насъ сегодня?" про себя спросилъ Теленьевъ: "26е, черезъ три дни!" съ удовольствіемъ подумалъ онъ: "значитъ, онъ уже ѣдетъ. Черезъ три дня онъ будетъ здѣсь!... Господи, благодарю тебя! прошепталъ старикъ и мысленно сотворилъ крестное знаменіе.
Онъ продолжалъ читать:
"... А до той пріятной минуты -- прощайте, дорогой батюшка.
"Вашъ сынъ, Василій Теленьевъ.
"P. S. Извините, что такъ мало пишу. Свидѣвшись, поговоримъ".
Теленьевъ еще разъ пробѣжалъ письмо глазами, съ особеннымъ удовольствіемъ посмотрѣлъ на фразу "Вашъ сынъ", и сталъ складывать письмо.
На конвертѣ другого письма онъ прочелъ: просятъ передать Василію Алексѣичу Теленьеву, по пріѣздѣ. Старикъ бережно спряталъ это письмо въ карманъ.
Варвара Михайловна давно уже кончила и, отложивъ письмо на столъ, задумалась, пристально глядя на лампу! Съ минуту всѣ молчали...
-- Мой-то молодецъ обѣщаетъ скоро въ отпускъ пріѣхать, проговорилъ нерѣшительно Теленьевъ. Варвара Михайловна очнулась отъ раздумья.