Сегодня, когда на новое десятилѣтіе поворачиваетъ моя колесница,
Время оглянуться на прошлые года; друзья, вы хотѣли этого,
Вы, начавшіе жизнь со мной вмѣстѣ, вы, присоединившіеся ко мнѣ на пути моемъ,
Вы, кого вывелъ я на дорогу,--
Что заботитесь вы о томъ, достигнетъ ли цѣли отдѣльная колесница?
Смотрите --
Общее движеніе не прекращается, смотрите -- ряды полны!
Друзья, не все ли равно, совершитъ ли то, что вамъ хочется видѣть совершеннымъ,
Сѣдовласый старецъ или русокудрый юноша?
И вдругъ, когда уже, кажется, не оставалось больше никакой надежды на появленіе въ свѣтъ его работы, былъ изданъ въ 1885 году не четвертый томъ "Римской исторіи", котораго ждали, а, къ всеобщему удивленію, пятый: изображеніе состоянія провинцій Римскаго государства отъ временъ Цезаря до Деоклетіана, -- трудъ, только равный по достоинству предыдущимъ книгамъ, но полнотой и глубиной содержанія стоящій даже выше произведеній его юныхъ лѣтъ и почти не уступающій имъ въ блескѣ и пластичности изложенія. И, все-таки, надо сознаться, что этотъ томъ не произвелъ такого же сильнаго дѣйствія, какъ предшествующіе ему тома. Это объясняется различными причинами: въ общемъ, тутъ дѣйствовалъ упадокъ интереса къ классической древности и малое знаніе публикой этого періода римской исторіи, на который весьма мало обращается вниманія въ нашихъ образовательныхъ учрежденіяхъ, несмотря на его огромное значеніе въ исторіи человѣчества вообще и христіанства въ частности,-- такъ что для должнаго пониманія этой части исторіи требовалась нѣкоторая подготовка; главной же причиной недостаточнаго вниманія общества къ новой книгѣ было то, что она явилась неожидаемымъ непосредственнымъ продолженіемъ уже вышедшихъ томовъ, разсказывала не объ императорахъ и ихъ дворѣ, а была изображеніемъ всемірной Римской имперіи вообще, изображеніемъ не центра, а периферіи.