-- Напротивъ. Дѣдушка желаетъ, чтобы я ничего не забывала,-- тихо сказала Дженни, и оба, не спѣша, пошли, задумавшись, домой.
У крыльца они разстались; но Сиднею захотѣлось опять на просторъ, въ открытое поле, гдѣ можно бродить, бродить хоть до утра...
Чуть свѣтъ, Сидней Керквудъ уже проснулся и всталъ, какъ только въ домѣ всѣ зашевелились. Ему живо припомнится вчерашній разговоръ о Кларѣ; онъ почти пожалѣлъ, что заговорилъ о ней. Но къ чему было замалчивать свое признаніе въ любви въ ней самой, къ Дженни? Быть можетъ, еще долго не представится другой такой удобный случай?..
Но случай представился; и даже очень скоро.
Въ понедѣльникъ, по обыкновенію, Паммертонъ поѣхалъ въ городъ, прихвативъ съ собою нѣкоторыхъ изъ дѣтей, чтобы тѣ побывали у своихъ родныхъ. На этотъ разъ была приглашена и Дженни. Ея дѣдъ и Сидней на цѣлый день осиротѣли.
-- А я хотѣлъ бы кое-въ-чемъ признаться вамъ,-- началъ Сидней.
-- Да? Въ чемъ же это?
-- Надѣюсь, что вамъ это не покажется особенно непріятно: я хочу поговорить съ вами насчетъ Дженни. Съ тѣхъ поръ, какъ вы взяли ее въ себѣ, она ужъ больше не ребенокъ; и я особенно опредѣленно почувствовалъ это вчера... Я былъ бы счастливъ, если бы и въ ней произошла такая перемѣна... относительно меня!
Старикъ Снаудонъ, видимо, волновался больше, чѣмъ самъ Сидней. Онъ поднялъ руку и прикрылъ ею глаза, какъ бы защищая ихъ отъ свѣта; но въ улыбкѣ, съ которою онъ къ нему обратился, не было ничего, кромѣ ласки и сочувствія.
-- Ничто на свѣтѣ не могло бы такъ порадовать меня!-- проговорилъ онъ чуть слышно.-- И она знаетъ? Вы ей сказали?