Джонъ посмотрѣлъ на него мутными, слезящимися глазами, но похвала ему пришлась по вкусу.
-- Это еще не послѣднее мое слово!-- проговорилъ онъ съ трудомъ своимъ охрипшимъ голосомъ.
-- Вамъ, кажется, трудно достается такое волненіе?-- замѣтилъ участливо Джозефъ.
-- Это мнѣ все равно, м-ръ Снаудонъ. А знаете, я думалъ еще заглянуть въ свой клубъ.
-- Что же, и я не прочь. Пойдемъ!-- предложилъ Джозефъ. Участокъ, равно какъ и домъ, въ которомъ помѣщался "ремесленный клубъ", имѣлъ не особенно привлекательный видъ. При входѣ посѣтителей просили расписаться въ книгѣ посѣтителей и Джозефъ съ эффектомъ "закрутилъ" свою подпись.
Въ комнатѣ, гдѣ было душно и такъ накурено, что за облаками дыма ничего не было видно, стукъ кастаньетъ и бренчанье на "бэнджо" указывали на то, что происходитъ такъ-называемое "увеселеніе негровъ", дѣло обычное по воскреснымъ днямъ въ "ремесленныхъ клубахъ"; объявленіе о нихъ помѣщаются въ нѣкоторыхъ воскресныхъ листкахъ. На этотъ разъ, слушатели были особенно благосклонно настроены; исполненіе то-и-дѣло прерывалось дружнымъ смѣхомъ и возгласами одобренія.
Юэттъ и его спутникъ сошли внизъ и сѣли въ почти пустой комнатѣ за кружкой пива.
-- А что, какъ здоровье жены?-- спросилъ Снаудонъ.
-- Да плохо, плохо. Съ четверга не встаетъ съ постели, бѣдная.
-- Давно вы не видали Керквуда?-- не глядя на него, спросилъ Юэттъ.