Скоро Пеннилофъ стала замѣчать въ обхожденіи мужа какія-то странности, для которыхъ не находила подходящаго объясненія. Такъ, напримѣръ, ему вздумалось перемѣнить квартиру, а передъ выѣздомъ онъ собралъ и уничтожилъ всѣ свои медальки и ихъ болванки.
-- Это еще зачѣмъ?-- спросила жена.
-- А вотъ зачѣмъ (только смотри, держи языкъ за зубами!) Мнѣ кое-кто сказалъ, кто на меня все это можетъ навлечь непріятность.
-- Но чего ради? Чѣмъ твои медальки могутъ тебѣ повредить?
-- Ну, все равно! Помалчивай и все тутъ! Да не суйся съ разспросами: слишкомъ ужъ ты любишь чесать языкомъ.
Что онъ не сидѣлъ дома вечеромъ, это ужъ давно была не новость, но совершенно ново было состояніе страннаго и какого-то пугливаго возбужденія, которое въ немъ теперь ясно замѣчалось. При малѣйшемъ шорохѣ Бобъ съ испугомъ оглядывался вокругъ и блѣднѣлъ, какъ больной или виноватый. Жену тревожило его нервное состояніе, которое вдобавокъ отняло у нея ея единственную отраду: Бобъ раздраженно запретилъ ей видаться съ ея другомъ и покровительницей Дженни, не давая, впрочемъ, никакихъ на это объясненій.
На новую квартиру Джэкъ Бартлей тоже пересталъ ходить, но зато и Бобъ сталъ рѣже ходить на работу.
Однажды, когда онъ, мрачно насупившись, брелъ себѣ по дорогѣ, кто-то остановилъ его, потянувъ за рукавъ. Бобъ вздрогнулъ и съ такимъ испугомъ посмотрѣлъ въ лицо удивленной и нарядной дамѣ, что та (не кто иная, какъ Клемъ) остановилась:
-- Однако, вы подпрыгнули, словно я васъ булавкой кольнула!-- замѣтила она.-- Что вамъ такое представилось?
Бобъ смотрѣлъ на нее съ кислой улыбкой. Ея изящный нарядъ, слишкомъ видный для женщины ея круга, состоялъ изъ густо отдѣланной шляпы, коричневаго вельветиноваго жакета и мѣшочка изъ поддѣльнаго мѣха.