Горячій, разъяренный взглядъ сверкнулъ ему въ отвѣтъ.
-- Ну, ужъ вы со своей возлюбленной Пеннилофъ! Весьма возможно, что она вамъ правду говоритъ: вы вѣдь такъ влюблены другъ въ друга! А вы-то какъ обращаетесь съ нею!
-- А кто меня подстрекаетъ, чтобы обращаться еще хуже?
-- Ну, кто жъ больше, какъ не я? Зато ужъ какъ я ее ненавижу! Вотъ я была бы рада, еслибы вы мнѣ сказали, что она помираетъ съ голоду и ея щенята вмѣстѣ съ нею! Сколько вы дали ей на расходъ на прошлой недѣлѣ? Смотрите, не соврите!
-- Почемъ я знаю? Ну, три-четыре "боба", вотъ и все.
-- Три-четыре?! Не давайте больше одного, и конецъ дѣлу! Морите ее съ голоду! Заставляйте закладывать все, до послѣдней нитки, и пусть себѣ ходитъ хоть голая... Ну ее!
Огонь ревности вспыхивалъ у нея въ глазахъ и на щекахъ; она стиснула зубы со злости.
-- Лучше я разомъ бы ее прикончилъ,-- замѣтилъ Бобъ, злобно усмѣхаясь.
Клемъ пристально вглядѣлась въ него и глухимъ голосомъ проговорила:
-- Шутя, иной разъ, говорятъ и правду.-- И послѣ жуткаго молчанія прибавила, заглядывая близко-близко, прямо ему въ лицо:-- Нѣтъ еще, погодите! Мнѣ надобно сначала выпытать до конца все, что нужно отъ Дженни, чрезъ посредство вашей Пеннилофъ... Ну, поняли? Вотъ и чудесно! А знаетъ она что-нибудь про Клару?