-- Какъ? По какому праву этимъ людямъ досталась въ жизни лучшая доля, чѣмъ мнѣ, родившейся не въ ихъ кругу, но съ большими задатками ума и красоты? Это несправедливо, это возмутительно-несправедливо!-- горячо негодовала бѣдная дѣвушка, пока ей не приходило на память, что все это для нея уже миновало: никто не будетъ больше, во всю ея жизнь, интересоваться ею самой, ея красотой и ея талантливостью!..
И еще тяжелѣе показалось Кларѣ ея безъисходное положеніе.
Такимъ образомъ, вмѣсто добра, книга принесла только вредъ. Джонъ замѣтилъ въ дочери перемѣну въ худшему: руки у нея горѣли; въ движеніяхъ и въ голосѣ слышались нотки прежняго раздраженія. Онъ спросилъ, понравилась ли ей книга? Она отвѣтила, что у нея глаза устаютъ читать. Отецъ принялся добиваться, что съ нею случилось.
-- Ну, такъ и есть!-- воскликнула она, послѣ долгихъ отказовъ признаться: -- я же вамъ говорила, что вашъ другъ не станетъ къ вамъ ходить, пока я буду здѣсь!
Выраженіе "вашъ другъ" ясно указывало на то, что она не переставала думать о Сиднеѣ, какъ думалъ о немъ и самъ Джонъ.
-- Я не видалъ его недѣли двѣ,-- какъ-то смущенно проговорилъ онъ.
-- Развѣ я васъ не предупреждала, что теперь онъ ходить не будетъ? Вѣдь ты сказалъ ему, что я вернулась?
-- Ну, да. Такъ вскользь... когда ты мнѣ сказала, что тебѣ все равно... Ну, я сказалъ, а онъ только головой кивнулъ въ отвѣть.
Клара промолчала.
-- А что сталось,-- помнишь?-- съ той дѣвочкою, Дженни, которая жила въ одномъ домѣ съ нами?-- спросила она нѣсколько минутъ спустя.