-- Надѣюсь, въ этомъ нѣтъ ничего ужаснаго?
-- Вашу руку!.. Вашу руку! Сидней Керквудъ, дайте мнѣ пожать вашу руку! Если былъ когда-либо на свѣтѣ такой великодушный, такой сердечный человѣкъ, такъ это только вы -- вы, Сидней! Что я могу сказать на это? Это слишкомъ большое счастье... Постойте, дайте мнѣ васъ хорошенько разглядѣть... глаза мнѣ застилаетъ... Я счастливъ, какъ ребенокъ...
Голосъ его прервался и онъ больше не въ силахъ былъ сдержать свой смѣхъ, свои рыданія. Его волненіе сообщалось и Сиднею, который поблѣднѣлъ, хоть на губахъ его еще мелькала слабая улыбка:
-- Если вамъ это такъ отрадно слышать, тѣмъ болѣе отрадно для меня!
-- Отрадно? Вы сказали: отрадно? А я... я не знаю, какъ и что мнѣ говорить! Да нѣтъ! Вы понимаете,-- вѣдь такихъ словъ нѣтъ, и не будетъ, пока свѣтъ стоитъ!.. Ну, вашу руку! Мнѣ кажется, я долженъ бы стать передъ вами на колѣни и просить прощенія. Вы ли не были къ намъ добры; вы ли не утѣшали насъ своею лаской?.. И вдругъ еще... еще такое!.. Да я вѣдь слышалъ, что вы женитесь на той... знаете, на другой...
-- Ну, люди ошибались.
-- Да смѣлъ ли я когда надѣяться,-- скажите сами, Сидней? Это -- единственное въ мірѣ, чего бы я просилъ у Бога! Несчастная моя, бѣдняжка Магги! Она не дожила до этой радостной минуты! То-то она была бы счастлива за васъ обоихъ!.. А Клара, Клара! Я ухожу, она и говоритъ: "Куда ты"?-- Къ Керквуду, говорю.-- "А! Ну, смотри же, скорѣе возвращайся"!-- это она-то говоритъ, плутовка! И еще улыбнулась. А я не могъ понять: ну, кажется, съ чего бы ей улыбаться?.. Она вамъ будетъ доброю женою, Сидней. Сердце ея смягчилось ко всему, что прежде было ей и дорого, и близко. Она всю жизнь будетъ вамъ вѣрной и доброю женой; вѣрно вамъ говорю!.. Надо скорѣй пойти, сказать ей, что я знаю... Нѣтъ въ мірѣ человѣка, какъ бы онъ ни былъ знатенъ и богатъ, который былъ бы счастливѣе меня!
Шатаясь отъ волненія, сошелъ онъ внизъ по лѣстницѣ и побрелъ домой.
Дома Томми сидѣлъ за тетрадкой и держалъ перо въ рукѣ, какъ вдругъ дверь распахнулась и отецъ, проходя мимо, шутливо выбилъ перо изъ рукъ сынишки.
-- Ну, отецъ! Что ты?-- воскликнулъ Томми, но тотъ ужъ былъ въ сосѣдней комнатѣ и, не помня себя отъ восторга, цѣловалъ свою Клару.