-- Теперь бы поскорѣй извозчика!-- воскликнулъ Джозефъ, возвратившись уже совсѣмъ одѣтый.-- А что бѣдная Дженни? То-то, я думаю, горюетъ?
Черезъ нѣсколько минутъ они были уже на мѣстѣ и отъ Бесси узнали, что старика уложили въ постель, а докторъ уѣхалъ и скоро опять пріѣдетъ. Все время Клемъ не сводила глазъ съ лица Джозефа, но тотъ упорно молчалъ и сосредоточенно хмурилъ брови.
-- Будьте добры, скажите Дженни, что я пришелъ.
-- Потрудитесь подняться въ пріемную; сейчасъ скажу,-- отвѣтила Бесси, и Джозефъ послѣдовалъ за нею.
Сердце у него усиленно билось; слухъ напрягался до крайности въ томительной тишинѣ, которая водворяется въ воскресный день по окончаніи церковной службы. Колокола, наполнившіе своимъ гудѣніемъ тихій воздухъ, тоже смолкли. Джозефъ прислушивался. Нноткуда ни звука, ни шороха! И еще тревожнѣе забилось его сердце.
Наконецъ дверь отворилась, и вошла Дженни, молча, все еще блѣдная отъ нежданнаго мучительнаго волненія.
-- Ну, что? Есть признаки, что онъ очнется?-- спросилъ отецъ.
-- Нѣтъ, никакихъ! Даже ни разу онъ не шевельнулся,-- отвѣтила она шопотомъ.
-- Скажи мнѣ, Дженни, какъ это случилось?
-- Онъ только успѣлъ встать съ постели. Я ему принесла позавтракать, а онъ какъ-то вдругъ -- страшно такъ!-- задвигался кругомъ и... и упалъ прежде, чѣмъ я успѣла его поддержать.