-- Что же, мнѣ пойти къ нему?-- спросилъ отецъ, и Дженни, дрожа отъ волненія и страха, пропустила его впередъ.
Жуткое чувство охватывало ее каждый разъ, какъ въ душѣ поднималось предчувствіе смерти, которая, казалось, здѣсь уже незримо водворилась. Блѣдный солнечный лучъ только напрасно, какъ послѣдняя насмѣшка надъ житейскими надеждами, свѣтилъ въ окно мертвенно-притихшей комнатки.
-- Отецъ! Ты не уйдешь?-- шепнула Дженни; и Джозефъ утвердительно кивнулъ ей головой.
Между тѣмъ, внизу Бесси и Клемъ пытливо разглядывали одна другую. Первая, въ полномъ молчаніи, держалась осторожно; вторая болѣе, чѣмъ когда-либо, думала про себя, что надо, во что бы то ни стало, заставить ее проговориться о тѣхъ тайнахъ, которыя ей, навѣрное, хорошо извѣстны.
-- А что, онъ оправится?-- съ обычной своей грубостью начала Клемъ.
-- Право, не знаю; я надѣюсь...
Докторъ явился, и провожать его пошелъ Джозефъ.
Видя, что ничего опредѣленнаго она не узнаетъ, Клемъ вспомнила, что ей необходимо побывать у матери, и Джозефъ тихонько шепнулъ ей, что она прекрасно сдѣлаетъ, если тамъ и пообѣдаетъ.
-- Нельзя же намъ обоимъ обременить Біасовъ?..-- пояснилъ онъ.
Клемъ кивнула головой, соглашаясь, но на прощанье подарила мужа все-таки враждебнымъ взглядомъ.