Очутившись въ родномъ ей кварталѣ, Клемъ высоко подняла голову, сознавая здѣсь свое превосходство надъ толпою и желая отъ души, чтобъ было здѣсь кому полюбоваться ея изысканнымъ нарядомъ и важною осанкой.
Но народу на улицѣ что-то не было замѣтно. Лавки и питейные дома еще не открывались, а мальчишки-подростки, стоявшіе кучками вдоль стѣнъ, въ ожиданіи этой благословенной минуты, обивали пятками фундаментъ и лѣниво провожали глазами нарядную "даму".
Взойдя на крыльцо, Клемъ различила сердитые голоса и тотчасъ же сообразила, въ чемъ дѣло. Это м-съ Пекковеръ бранилась со своей жиличкой, и ссора достигла высшей степени горячности: обѣ, не стѣсняясь, величали одна другую самыми безцеремонными именами, до "лгуньи" и "мошенницы" включительно. Еще бы! Дѣло касалось значительной суммы въ цѣлыхъ три съ половиною пенса!
Не будучи знакома съ жилицей, Клемъ равнодушно затворила за собой входную дверь и усѣлась въ кухнѣ, поджидать конца ссоры. Наконецъ, накричавшись до-сыта, жиличка ушла, и м-съ Пекковеръ обратилась къ дочери.
-- Ну, а тебѣ-то что понадобилось?-- спросила она.
-- Мнѣ кажется, я имѣю право зайти васъ провѣдать? Или нѣтъ?
-- "Меня провѣдать"?! Похоже на правду, нечего сказать! Да когда ты у меня была? Ну, скажи, скажи! Неблагодарное животное ты, вотъ ты что!
-- Хорошо, продолжайте! Не стѣсняйтесь; вы, можетъ быть, хотѣли еще какъ-нибудь иначе меня обозвать?
Надо отдать старухѣ справедливость, что, помогая дочери въ ея затѣѣ выйти замужъ за Джозефа Снаудона, она вовсе не имѣла въ виду лично для себя какія-либо выгоды: ей весьма естественно хотѣлось какъ можно приличнѣе "пристроить" свою Клемъ, и единственное, чего она никакъ не могла простить молодой м-съ Снаудонъ, это -- ея полной независимости въ веденіи не только хозяйства, но и ея замысловъ противъ супруга; этимъ "сотрудничествомъ" съ дочерью м-съ Пекковеръ особенно дорожила -- и вдругъ... Клемъ все что-то скрываетъ отъ нея!.. Тѣ замыслы были ея единственной отрадой; и, сверхъ того, она прекрасно знала, что у дочери не хватаетъ отъ природы выдержки и тонкаго лукавства; а это вѣдь ей можетъ стоить не малыхъ потерь! По счастію, ея столкновеніе съ должницей довело ее до той степени возбужденія, когда ей уже не страшно было говорить съ дочерью откровенно. Немножко поругавшись, обѣ женщины заговорили въ болѣе спокойномъ, миролюбивомъ тонѣ; а Клемъ не терпѣлось поскорѣе сообщить матери свою новость.
-- У старика Снаудона былъ ударъ, и мое мнѣніе таково, что онъ не выживетъ.