-- Твое мнѣніе! Твое мнѣніе!-- восклицала м-съ Пекковеръ.-- Выѣденнаго яйца не стоитъ оно, твое мнѣніе, вотъ что! Ударъ? А кто это сказалъ?
-- Я прямо оттуда. Джо тамъ засѣлъ, да такъ и сидитъ.
И обѣ принялись разносторонне и во всѣхъ подробностяхъ обсуждать обстоятельства дѣла. По мнѣнію старухи, оно "совсѣмъ проиграно"!
-- Пока вы жили у меня, я еще могла хоть сколько-нибудь направлять ваши отношенія, а теперь -- если что и не такъ случится, пеняй на себя. Ныньче ты вѣдь все "сама" да "сама"!
-- Надѣюсь! Все сообразить съумѣю.
-- Ну и соображай себѣ, соображай! Очень пріятно слышатъ!
Эта милая парочка, фыркая одна на другую, продолжала грызться и за обѣдомъ, съ удовольствіемъ заливая свою горячую бесѣду двумя большими бутылями "хмельного", т.-е. по-просту пива.
Вернувшись въ мужу, Клемъ удивилась, что, несмотря на всѣ ея усилія, она не могла узнать отъ него ничего положительнаго.
-- Нечего тебѣ здѣсь торчать, все равно ничего не поможешь!-- объявилъ тотъ женѣ, которая, однако, разсудила иначе.
-- Вотъ потому-то я тутъ и останусь, что ты хочешь отдѣлаться отъ меня!-- и дѣйствительно осталась сидѣть въ гостиной, а онъ пошелъ въ дочери, наверхъ, отчасти движимый (на этотъ разъ искреннимъ) человѣческимъ чувствомъ состраданія.