Въ матеріальномъ отношеніи онъ такъ же не могъ быть спокоенъ; дней десять тому назадъ онъ узналъ черезъ Скауторна,-- что Майкель Снаудонъ взялъ отъ сихъ обратно свое завѣщаніе; всть о предстоящей женитьбѣ Сиднея тоже смущала его, разбивая въ прахъ его мнѣніе объ этомъ послѣднемъ.
Про то, что воспослѣдовало дальше съ завѣщаніемъ отца, Джозефъ ни отъ кого и ничего не могъ узнать; м-ръ Персиваль, повидимому, самъ не подозрѣвалъ, съ какою цѣлью взялъ его обратно его довѣритель. По всей вѣроятности, оно лежитъ теперь вотъ здѣсь,-- въ этой самой комнатѣ; гдѣ же ему больше быть? Можетъ быть, Дженни все извѣстно?.. Но, несмотря на весь свой цинизмъ, онъ не могъ убѣдить себя въ томъ, что въ такую минуту мысли Дженни заняты этимъ вопросомъ.
Время шло. Тоскливо и мучительно-тихо было по прежнему въ компатѣ больного. Докторъ пришелъ въ шесть часовъ и шепнулъ Джозефу, что конецъ наступитъ скорѣе, нежели онъ могъ предполагать...
Десять минутъ спустя, Майкель Снаудонъ вздохнулъ въ послѣдній разъ...
Дженни стояла на колѣняхъ у его постели и точно окаменѣла отъ ужаса, ничего не видя и не слыша.
-- Дженни! Пойдешь со мною, или хочешь остаться здѣсь, у м-съ Біасъ?
-- Лучше останусь, если можно,-- былъ тихій отвѣтъ.
-- Какъ хочешь, милая. Конечно, ты сама понимаешь, что сюда не долженъ входить никто, кромѣ м-съ Біасъ?
-- Да, отецъ!
На этомъ они и разстались. Если бы Дженни не поддержали мягкія руки м-съ Біасъ, она навѣрное бы упала.