-- Ужъ не...
-- Да, да: именно такъ! Бѣдняга протянулъ ноги часа два тому назадъ. Я только-что написалъ вашимъ патронамъ форменное извѣщеніе... Съ вашего позволенія, еще глотокъ?-- и онъ выпилъ полъ-стакана.
-- А завѣщаніе-то?-- продолжалъ Джозефъ.
-- Вы его и не искали?-- спросилъ пріятель.
-- Даже счелъ это неприличнымъ!.. Наконецъ, тутъ же вертѣлись и дочка моя, и главное -- жена. Не слышно ли вамъ было что-нибудь съ тѣхъ поръ?
-- Слышалъ... да такъ себѣ, пустяки.
-- Говорите же скорѣе! Ну васъ! Чего вы зубы-то скалите? Я горю какъ на огнѣ.
-- Это даже забавно!.. Еще стаканчикъ: вамъ надо подкрѣпиться,.
-- О, все равно! Я готовъ во всему самому худшему. Онъ совсѣмъ обошелъ меня въ завѣщаніи? А? Что? Самъ виноватъ! Ну, чего я совался въ дѣвчонкины дѣла? Чортъ меня побери! Очень мнѣ было нужно!
-- Да, дѣло неважное! Видите ли, онъ написалъ Персивалю еще третьяго дня, что онъ уничтожилъ старое завѣщаніе, и зайдетъ въ понед ѣ льникъ, т.-е, чтобы составить новое.