"Старикъ убрался во-свояси; это случилось въ шесть часовъ. Если хочешь знать подробности приду къ тебѣ завтра утромъ; завѣщаніе у него; онъ совсѣмъ скотина и что-то затѣваетъ. Итакъ остаюсь извѣстная вамъ -- K. С.".
Тѣмъ временемъ Джозефъ уже входилъ въ убогую каморку Скауторна, который по неволѣ сидѣлъ дома: у него наступилъ періодъ безденежья. Понуря голову, взглянулъ онъ на нежданнаго посѣтителя и даже не всталъ къ нему навстрѣчу. Джозефъ, напротивъ, въ эту минуту позабылъ свои волненія и имѣлъ видъ веселый.
-- Ну, какъ вамъ кажется: что меня привело сюда?-- воскликнулъ онъ.
-- Во всякомъ случаѣ, судя по вамъ, что-нибудь не особенно дурное,-- возразилъ тотъ.
-- Если позволите, голубчикъ Скау!-- проговорилъ Джозефъ, указывая на бутылку дешеваго хереса, которая стояла на столѣ уже на половину пустая.-- Нѣтъ ли у васъ еще стакана? Выпить для храбрости мнѣ не мѣшаетъ: я что-то немножечко разстроенъ.
Скауторнъ всталъ и подалъ ему чистый стаканъ, стоявшій въ шкафу на полкѣ. Джозефъ пилъ не спѣша, и лицо его выражало полное удовольствіе.
-- Фу, какъ пріятно! Сегодня у меня выдался-таки тревожный денекъ. Не часто приходится мнѣ выстрадать такъ много!
-- Ну, говорите же скорѣе: что случилось?
-- Всѣ мы, братецъ ты мой, подъ Богомъ ходимъ... Вамъ уже, конечно, не разъ приходилось слышать это замѣчаніе? Такъ постарайтесь найти ему должное примѣненіе.
Скауторнъ встрепенулся.