Вернувшись домой, Клемъ по лицу и по настроенію духа мужа убѣдилась, что онъ дѣйствительно говорилъ правду. Привѣтливо подсѣлъ онъ къ ней и началъ такъ:
-- Ну, что? Наши дѣла могли бы быть, пожалуй, и похуже?
-- Я тоже думаю!-- согласилась она также съ оттѣнкомъ добродушной шутки.
-- Съ Дженни я еще не говорилъ объ этомъ; успѣется и послѣ похоронъ. А что мы можемъ сдѣлать для нея, бѣдняжки?
-- Почемъ я знаю?
-- Но ты вѣдь не будешь на нее сердиться, если она отъ меня будетъ получать два-три фунта въ недѣлю, чтобы только дать ей возможность жить у Біасовъ?
-- Деньги твои, и ты, конечно, можешь дѣлать съ ними все, что тебѣ угодно,
-- Весьма любезно съ твоей стороны, голубушка. Но теперь мы вѣдь люди обезпеченные и должны соблюдать правила вѣжливости даже между собою. Гдѣ бы намъ нанять домъ, а? Какъ ты думаешь, Клемъ? Есть такіе хорошенькіе уголки по близости "King's Cross"'а или еще на Большой-Сѣверной-дорогѣ. Одинъ знакомый живетъ на Понтеръ-Барѣ, и говоритъ -- тамъ прекрасный воздухъ. Но мнѣ, понятно, надо все-таки искать мѣста поближе къ моему заводу...
Клемъ молчала, только разглаживала ногтями складку у себя на платьѣ, какъ бы царапая его.
-- И знаешь, это все какъ разъ во-время подоспѣло!-- продолжалъ онъ.-- Моему дѣлу не хватало только нѣкоторой суммы для усовершенствованія. Говорю тебѣ, Клемъ, черезъ годъ, черезъ два -- мы будемъ сами ковать золото, вотъ оно что!