-- Я думаю, это мн ѣ слѣдовало бы спросить, что сдѣлалось съ тобою?-- возразила она съ полнымъ самообладаніемъ.-- Ты обращаешься со мною какъ съ груднымъ ребенкомъ. Я хочу знать, что ты скажешь насчетъ м-съ Тэбсъ. Мать, вѣрно, тебѣ уже сказала?
Прежде чѣмъ Юэттъ успѣлъ ей отвѣтить, Сидней замѣтилъ:
-- Я думаю, вамъ лучше переговорить наединѣ.
-- Нѣтъ, нѣтъ, останьтесь!-- перебилъ его Джонъ.-- Клара, онъ уже говорилъ со мною о тебѣ. Онъ думаетъ,-- что лучше дать тебѣ полную волю. Да, да! Ты можешь себѣ удивляться, сколько твоей душѣ угодно! Онъ говоритъ (что еще того удивительнѣе!), что ты больше не будешь меня слушать, что не ты должна исполнять мои желанія, а я -- твои. Никогда я не думалъ, что моя Клара будетъ такъ ко мнѣ относиться! Но дѣло на то похоже... да, похоже!
Дѣвушка стояла, потупивъ глаза. Она опять измѣнялась въ лицѣ, съ котораго сбѣжало выраженіе высокомѣрной угрюмости. За минувшія двѣ недѣли она систематично озлоблялась, закаляясь въ своемъ безсердечномъ упорствѣ. Она на все была готова, лишь бы поставить на своемъ; она строила планы, какъ лучше убѣжать изъ дому. Но теперь, когда отецъ самъ ей уступалъ, въ душѣ ея зашевелилось все, что въ ней было мягкаго, и она отъ всего сердца пожелала, чтобы все между ними обошлось тихо и мирно. Разъ, что она добилась своего, она опять могла быть для отца добрымъ и милымъ, но своевольнымъ ребенкомъ.
-- Ну, хорошо!-- продолжалъ Джонъ, жадно всматриваясь въ лицо дочери.-- Хорошо, я больше ничего объ этомъ не скажу; но только помни, дѣвочка моя, что за тебя мнѣ отвѣчаетъ Сидней. Я уступаю только его настоянію! Помни же, что я съ него взыщу; смотри!
Голосъ у него дрогнулъ, а въ глазахъ, которые онъ перевелъ на Сиднея, сверкнуло раздраженіе.
-- Я охотно готовъ за это поручиться!-- тихимъ, но твердымъ голосомъ проговорилъ Керквудъ, не глядя на Клару.-- Никто изъ людей не можетъ отвѣчать за другого, какъ за самого себя; но я беру на себя отвѣтственность въ томъ, что Клара не навлечетъ на васъ бѣды. Она слышитъ мои слова и, конечно, понимаетъ, что они говорятся не на вѣтеръ, а лишь глубоко обдуманно.
Клара сидѣла у стола и водила пальцемъ по рисунку скатерти, задумчиво закусивъ нижнюю губу; очевидно, она къ этому прибѣгала для того, чтобы не выдать своего внутренняго ощущенія.
-- Я собственно не вижу, при чемъ тутъ м-ръ Керквудъ,-- холодно, но почти добродушно сказала она:-- и вовсе не нуждаюсь, чтобы кто-нибудь за меня отвѣчалъ. Ты, отецъ, все равно бы меня отпустилъ, и я не знаю, къ чему было примѣшивать сюда м-ра Керквуда?