-- И вѣрно изъ-за денегъ,-- подхватилъ Юэттъ:-- у старухи вѣдь онѣ водились! Клемъ, вѣрно, съ нею и жила.
-- Нѣтъ, она жила отдѣльно; но, конечно, польстилась на деньги... если только подозрѣніе вѣрно. Не будемъ говорить объ этомъ при дѣтяхъ.
-- Нѣтъ, каково?!-- не унимался Юэттъ.-- Недаромъ я, бывало, какъ ни взгляну на Клемъ, все думаю: ну, ужъ, голубушка, не бывать изъ тебя проку!
Сидней кивнулъ молча головой и ушелъ съ Эми за покупками.
-----
Держать помѣщеніе въ опрятности и чистотѣ было довольно трудно, и Сидней нерѣдко самъ принимался мыть полы и приводить все въ порядокъ; это отвлекало его отъ горькихъ, безотрадныхъ думъ. Нѣкоторая строгость въ дисциплинѣ помогала ему управлять домашними порядками, благодаря которымъ онъ избѣжалъ главнаго неудобства въ каждомъ семействѣ рабочихъ, а именно -- субботняго разгула; у него въ домѣ въ десять часовъ всѣмъ полагалось быть уже въ постели. Онъ и самъ былъ бы не прочь полежать и отдохнуть; но онъ не рѣшался вернуться наверхъ, зная, что застанетъ Клару въ тревожномъ состояніи и разстроенную безсонными ночами.
Вокругъ, по стѣнамъ "чистой комнаты" висѣли картины и когда-то имъ самимъ сдѣланные рисунки; теперь они служили для того, чтобы прикрыть безобразіе унылыхъ стѣнъ, а къ карандашамъ онъ не притрогивался уже давнымъ-давно. Послѣдній разъ ему случилось рисовать три года тому назадъ, въ тѣ счастливыя минуты, которыя онъ переживалъ во время отпуска вмѣстѣ съ Дженни и ея дѣдомъ. Тогда его любимое занятіе было для него связано съ возрожденіемъ его счастья, его надеждъ... Гдѣ ихъ теперь искать? Онѣ прошли и прошли безвозвратно! Смотрѣть на эти стѣны, на эти рисунки -- свидѣтели его былой мечты, тягостно до боли въ сердцѣ, до боли въ мозгу... Прочь, прочь скорѣй! Не то и въ самомъ дѣлѣ можно съ ума сойти: просвѣта нѣтъ, и никогда не будетъ...
Съ утра и до ночи всѣ интересы жизни сводятся къ шиллингамъ и пенсамъ, которыхъ, все равно, не хватаетъ, и чѣмъ дальше, тѣмъ будетъ хватать все меньше и меньше... Немудрено, что нужда и необходимость зубами натягивать каждый пенсъ, чтобъ только не умереть съ голоду, можетъ хоть кого съ ума свести.
Прочь, прочь мечты! Счастливъ онъ, нѣтъ ли, все равно!-- думаетъ Сидней:-- онъ никогда не будетъ трусомъ, пока отъ него самого будетъ зависѣть стремиться къ своему идеалу. Пусть онъ не достижимъ, но развѣ это -- оправданіе малодушію и духовной лѣни?..
Къ сожалѣнію, книгамъ,-- своему главному наслажденію,-- Сидней не могъ удѣлять столько же времени, какъ прежде; у него не было ни минуты, чтобы вздохнуть свободно, и кругозоръ его, подобно Джону, постепенно съуживаясь, измельчалъ, опошлился и свелся въ предметамъ обыденной жизни. Порою, угнетенный ужасами мелочной борьбы съ нуждою, онъ даже понималъ, что человѣкъ можетъ поддаться искушенію и сбиться съ пути истиннаго долга.