-- Ну, такъ, значитъ, не совсѣмъ благополучно,-- возразила Дженни.-- Ужъ если вы мнѣ говорите "миссъ", я такъ и знаю, что дѣло совсѣмъ дрянь!
Пеннилофъ улыбнулась, своей обычной, грустною улыбкой, но въ глазахъ у нея засвѣтилась ласка къ говорившей:
-- Ну, да! Мнѣ что-то взгрустнулось, вотъ и весь секретъ! Я дала себѣ волю задуматься, а задумываться я не имѣю права.
-- Вотъ и я также, Пеннилофъ! Но мы не можемъ вѣдь не думать, правда, Пенни? Вотъ было бы чудесно, если бъ намъ больше не о чемъ было думать, какъ только о нашихъ дѣтяхъ! А гдѣ маленькій Бобъ? Ну, Бобикъ, я вѣдь, было, глядя на тебя, подумала, что ты тряпичникъ! Право же, вѣрно тебѣ говорю! Смѣйся, смѣйся, сколько твоей душѣ угодно!-- И Дженни сама смѣется вмѣстѣ съ развеселившеюся дѣтворой, сама придумываетъ забавы и причины посмѣяться.
-- Пеннилофъ! Мнѣ бы хотѣлось, чтобъ вы меня пригласили къ чаю!-- говоритъ она.
-- А что-жъ, миссъ Дженни, почемъ знать? Можетъ бытъ, я васъ и въ самомъ дѣлѣ приглашу? Какъ вамъ хотѣлось бы: пораньше?
-- Нѣтъ, можно и черезъ часъ,-- а? Какъ вамъ кажется? Дайте-ка мнѣ пока хоть что-нибудь подѣлать. Нѣтъ ли чего пошить... да потруднѣе!.. Вотъ и прекрасно. А гдѣ у васъ наперстокъ, м-съ Тоддъ? Ну, вотъ мы и устроились; и можемъ поболтать немножко!
Пеннилофъ чувствовала, какъ мало-по-малу исчезали ея черныя мысли; она говорила, говорила безъ конца. Теперь у нея рѣчь лилась неудержимо и она могла говорить, не стѣсняясь... не то что, бывало, робкая, забитая Пенни... Да, такой говоруньи поискать, такъ не найдешь!
-----
Отсутствіе м-ра Біаса изъ-подъ супружескаго крова не было преднамѣренно; оно просто совпало съ его семейной передрягой, и теперь, возвратившись на лоно семьи, онъ предупредилъ жену, что ему придется по временамъ отлучаться въ командировку, которая, помимо служебныхъ выгодъ, доставляла ему еще и развлеченіе: ему казалось даже иногда полезнымъ "провѣтриться".