-- Довольно насидѣлся дома! Пора и людей посмотрѣть!-- говорилъ онъ.
Вся улица была полна разговоровъ по этому поводу между Самомъ и Бесси, Бесси и Дженни, Дженни и Самомъ и, наконецъ, между всѣми троими сообща.
Послѣдствіемъ этихъ переговоровъ было то, что Самъ все-таки восторжествовалъ. Бесси дала свое согласіе нехотя; но -- странное дѣло!-- никогда въ жизни она не была такъ оживлена и весела, какъ въ этотъ день.
Но въ тотъ же день случилось и другое многознаменательное обстоятельство, которое подѣйствовало на всѣхъ не особенно пріятно.
М-ръ Скауторнъ, который никогда не обѣдалъ дома и возвращался домой поздно вечеромъ, вернулся раньше обыкновеннаго и позвонилъ къ своей квартирной хозяйкѣ. М-съ Біасъ немедленно явилась на зовъ и съ удивленіемъ узнала, что ея жилецъ уѣзжаетъ отъ нея черезъ двѣ недѣли. Бесси искренно пожалѣла, что лишается такого хорошаго, почтеннаго жильца. Но м-ръ Скауторнъ, не теряя своей важности, возразилъ, что онъ еще за три мѣсяца передъ тѣмъ предупреждалъ ее; а что неизбѣжно, тому по неволѣ приходится покоряться.
-- Миссъ Снаудонъ дома?-- продолжалъ онъ.
-- Миссъ Снаудонъ? Да, сэръ.
-- Вернувшись домой, я нашелъ вотъ это письмо изъ Америки, и не смѣю скрывать, что оно принесло непріятныя для нея вѣсти...
-- О ея отцѣ?
Скауторнъ наклонилъ голову съ важнымъ и таинственнымъ видомъ; въ его намѣренія не входило, чтобы въ домѣ знали про его отношенія къ Джозефу Снаудону, и до сихъ поръ никто даже не подозрѣвалъ, что они знакомы.