-- Это Дженни,-- пояснила Клемъ, стоя на нижней площадкѣ.-- Я ей задала заслуженную трепку. Пошлите ее внизъ, во мнѣ.
-- Нѣтъ, нѣтъ! О, ради Бога, будьте такъ добры, позвольте... Я не пойду! Мнѣ страшно! Она хочетъ меня запереть съ покойницей въ каморкѣ...
-- Ахъ, лгунья ты этакая!-- воскликнула Клемъ.-- Безсовѣстная лгунья. Въ жизни своей другой такой дѣвчонки не видала!
-- Я вѣрю ей гораздо больше, чѣмъ вамъ!-- рѣзко возразила Клара.-- Всякій видитъ, что она говоритъ правду, и что она перепугана до смерти. Дженни, пойди сюда, ты у насъ пробудешь до утра!
Тѣмъ временемъ сбѣжались на шумъ еще жильцы, и каждый высказывалъ свое мнѣніе, причемъ пользовался случаемъ насолить хотя на словахъ этой гордячкѣ и занозѣ Клемъ, на которую многіе были въ обидѣ. Даже Бобъ, воздерживаясь отъ всякаго мнѣнія, стоялъ, молча усмѣхаясь, на верхней площадкѣ и поглядывалъ внизъ на шумѣвшихъ. Громче всѣхъ кричалъ кучеръ, м-ръ Марилъ, открыто осуждавшій звѣрскую жестокость Клементины. Сюда же поспѣшила миссисъ Юэттъ, страшная, какъ призракъ смерти, и тоже принялась громко стыдить ее за дурное обращеніе съ Дженни. Клара твердо стояла на своемъ. Она увела въ себѣ бѣдную дѣвочку, дала ей воды и успокоила ее:
-- Можешь всю ночь спать себѣ спокойно,-- говорила она.-- А утромъ пріѣдетъ и сама миссисъ Пекковеръ; тогда посмотримъ, что-то она скажетъ?
Дженни не спускала съ нея глазъ, въ которыхъ отражалась и ея безграничная признательность, и страхъ за будущее. Выплакавъ понемногу свое горе, она послушно легла на тюфякѣ, рядомъ съ малюткой Томомъ... Скоро свѣча потухла, и только завыванье вѣтра въ трубѣ прерывало ночную темноту.
На разсвѣтѣ Клара, сама не зная почему, проснулась.
Она посмотрѣла вокругъ и удивилась, что Дженни громко плачетъ и кричитъ, очевидно въ бреду переживая опять минувшее волненіе. Клара съ трудомъ растолкала ее:
-- Тебѣ не хорошо?