-- Маленькая лихорадочка,-- замѣтилъ онъ и глубокомысленно прибавилъ: -- Мы ее живо поставимъ на ноги. Пораненій нѣтъ, никакихъ? А? О, мы ее живо поставимъ на ноги!.. Пошлите-ка скорѣе за лекарствомъ!
-- Какъ только окончится погребеніе, мы ее перенесемъ обратно въ каморку за кухней,-- говорила м-съ Пекковеръ своей жилицѣ. Не безпокойтесь только, не разстраивайте себя, моя душечка! И безъ того уже большое одолженіе съ вашей стороны, что вы взяли на себя эту обузу на цѣлую ночь!
Родные и знакомые, явившіеся на погребеніе, начали съѣзжаться. Прежде всего ихъ ввели въ роскошно убранную гостиную Пекковеровъ.
Посреди нея красовался большой круглый столъ, весь уставленный яствами и прохладительными напитками; на полированномъ открытомъ буфетѣ стояли ребромъ ряды дессертныхъ тарелокъ и множество стеклянныхъ сосудовъ, цѣль которыхъ была, по всей вѣроятности, служить только украшеніемъ, такъ какъ никакого иного употребленія для нихъ нельзя было бы прибрать. Въ углубленіи стѣны, на низенькомъ шкафчикѣ стояли чайный приборъ, овальный подносикъ съ цвѣтами, а на самой верхушкѣ, подъ стекломъ, виднѣлась картонная модель собора св. Павла. Надъ каминомъ -- зеркало, обтянутое желтой кисеей, а по обѣ его стороны -- силуэты предковъ и множество другихъ картинъ, изъ которыхъ самая внушительная изображала не то корабль, не то (съ тѣмъ же вѣроятіемъ) какіе-то виды Альпійскихъ горъ. Были тутъ нѣмецкія иллюстраціи момента казни англійскихъ преступниковъ; портреты королевской фамиліи, "Разрушеніе Ниневіи". На подоконникахъ были разставлены горшки искусственныхъ цвѣтовъ, и ихъ безпрестанно сваливали и ломали то ставнями, то занавѣсками.
Послѣ того, какъ гости поочередно отвѣдали элю или водки, ихъ ввели въ каморку полюбоваться на гробъ и на покойницу. (Ставлю на первомъ планѣ гробъ, потому что онъ возбуждалъ въ зрителяхъ больше любопытства, чѣмъ сама усопшая). Еслибы можно было похоронить старуху поскромнѣе, м-съ Пекковеръ сама была бы этому рада, но ей надо было отличиться. И въ самомъ дѣлѣ, долго еще послѣ похоронъ люди добрые поминали роскошь обстановки и щедрость м-съ Пекковеръ. Гробъ осмотрѣли снаружи и внутри, похвалили и его, и даже самую покойницу.
-- Красивая, несмотря на свои годы,-- было общее мнѣніе. Потомъ всѣ пошли назадъ, въ гостиную, и опять "подкрѣпились". Въ комнатѣ запахло виномъ, какъ въ пивной.
-- Все какъ нельзя болѣе прилично, право!-- говорили другъ другу кумушки, столпившись въ гостиной.
-- Да такъ оно собственно и подобаетъ!-- воскликнула одна изъ нихъ въ благородномъ негодованіи:-- еслибы м-съ Пекковеръ не съумѣла сдѣлать все такъ отлично,-- кто бы тогда съумѣлъ на ея мѣстѣ?-- И говорившая вызывающимъ взоромъ окинула окружающихъ, какъ бы готовясь возражать другимъ; но эти другіе только одобрительно зашумѣли въ подтвержденіе ея словъ. М-съ Пекковеръ вообще слыла женщиной богатой и еще при жизни мужа, гранильщика, съ успѣхомъ открыла пивную, которая оказалась маленькой, но отличной. По смерти его вдова реализировала свою пивную и выручила кругленькій капиталецъ. Чувствуя влеченіе въ частной жизни, посвященной воспитанію своего единственнаго дѣтища -- Клементины, она удалилась отъ дѣлъ и занялась своимъ домомъ и жильцами.
По возвращеніи съ похоронъ, вся компанія приглашенныхъ "на домъ" до того перепилась, что даже м-съ Гелли уже было разрѣшено дать себѣ волю. Но въ ту самую минуту, когда шумъ и разгулье дошли до апогея, м-съ Пекковеръ показалось, что кто-то постучался. Она послала Клемъ отворить, и та быстро вернулась:
-- Тамъ какой-то старикъ спрашиваетъ, нѣтъ ли здѣсь у насъ кого изъ Снаудоновъ?