-- Вы помѣстились въ томъ же домѣ?-- спросилъ уже дорогой Керквудъ.
-- Я остаюсь у нея въ комнатѣ всю ночь,-- отвѣчалъ старикъ.-- А доктора я пригласилъ другого, получше: тому, который раньше былъ, я не очень-то довѣряю.
Когда они дошли, имъ отворила Клемъ, а въ комнатѣ больной сидѣла м-съ Пекковеръ.
-- Только-что уснула!-- зашептала она имъ на встрѣчу.-- Я бы полагала, что не совсѣмъ хорошо ее теперь будить, но вы, конечно, сами знаете, что лучше!
Таковъ былъ тонъ, въ которомъ м-съ Пекковеръ нашла удобнымъ пѣть въ данную минуту. Сидней ничѣмъ не выразилъ своего удивленія и только взглянулъ на нее съ такимъ суровымъ выраженіемъ, которое она не могла понять двояко.
Дженни очнулась на одинъ только мигъ. Сидней поспѣшилъ нагнуться надъ нею такъ, чтобы свѣтъ падалъ прямо ему на лицо, и спросилъ, узнаётъ ли она его? Чуть замѣтная, но несомнѣнно-довольная улыбка дрогнула у нея на губахъ; она шевельнула рукой, какъ бы протягивая ее ему на встрѣчу. Онъ исполнилъ ея желаніе, и бѣдная дѣвочка, уже впадая въ забытье, опять сложила свои запекшіяся губы въ тихую улыбку.
Дѣдъ убѣдился, что она снова задремала и попросилъ м-съ Пекковеръ уступить ему мѣсто у кровати больной. Та нехотя повиновалась. Сидней тоже вышелъ и направился къ м-съ Юэттъ.
Тамъ, на первый взглядъ, все шло по старому, если не хуже. М-съ Юэттъ кашляла больше обыкновеннаго; малютка все пищалъ безъ перерыва; въ комнатѣ стало тѣснѣе, потому что м-съ Пекковеръ просила пока уступить дѣтскую одной только Дженни.
-- А я надѣялся, что вы совсѣмъ здоровы,-- замѣтилъ Сидней.
-- Какое тутъ здоровье!-- возразила м-съ Юэттъ.-- Была я и въ больницѣ; да тамъ еще сильнѣе простудилась. Весьма естественно: у этихъ докторовъ въ пріемной сиди по нѣскольку часовъ подъ-рядъ и простужайся! Такое ожиданіе сдѣлаетъ больше вреда, чѣмъ докторская консультація принесетъ пользы...