Бобъ опустилъ свою монетку обратно въ карманъ и продолжалъ:
-- А скажи: давно ты не видала Клемъ?
-- Давно, а что?-- взглянувъ на него, пытливо спроста Пенни.
-- Да ничего такого! Только я далъ ей взбучку...
-- Изъ-за меня?-- тревожно прозвучалъ ея голосъ.
Бобъ кивнулъ утвердительно и собирался что-то еще сказать, какъ неподалеку показалась чья-то фигура и тотчасъ же скрылась.
Въ ту же минуту раздался рѣзкій свистокъ.
-- Это еще кто явился?-- проговорилъ Бобъ.-- Я почти увѣренъ, что это Джэкъ Кортлей. Ну, ужъ если онъ вздумаетъ мнѣ подставить ножку,-- пусть держитъ ухо востро: вѣкъ меня будетъ помнить! Постой-ка тутъ, Пенъ; я сейчасъ!..
Но не отошелъ онъ и на двѣ сажени отъ нея, какъ на Пенни бросилась какая-то женщина, прижала ее къ стѣнѣ (впрочемъ, у Пенни и безъ того ноги подкосились отъ страха) и принялась тузить ее кулаками. Крикъ ужаса и боли заставилъ Боба стремительно вернуться на мѣсто происшествія; онъ увидалъ, что Пенни не можетъ увернуться отъ ударовъ, которые наноситъ ей не кто иная, какъ разъяренная Клементина Пекковеръ. Шляпа Пенни откатилась въ сторону, волосы распустились; удары сыпались ей на голову и она не въ силахъ была защитить себя. Мигомъ Бобъ очутился подлѣ Клемъ и скрутилъ ей руки за спину, какъ это ни было трудно при ея выдающейся мускульной силѣ.
Плачъ Пенни и ругательства Клемъ стономъ стояли, отдаваясь въ каменныхъ стѣнахъ, но голосъ Боба покрылъ этотъ шумъ: